Книга Бремя власти II, страница 86 – Иван Ладыгин

— Понятно, господин. — тень склонила голову на сантиметр, затем бесшумно развернулась и растворилась в темноте коридора, как и появилась. Дверь закрылась беззвучно.

А Рябоволов встал. Спина болела от долгого сидения, от неподъемной тяжести ответственности. Он подошел к массивной дубовой двери, ведущей на широкий балкон. Повернул тяжелую бронзовую ручку. Холодный, влажный воздух, пропитанный запахом мокрого камня, хвои и далекой грозы, хлынул в кабинет, заставляя пламя в камине трепетать и клониться.

Мужчина вышел на балкон. Дождь хлестнул ему по лицу. Мелкий и колючий, как иглы. Где-то внизу, в густой, непроглядной тьме парка, затянутого пеленой ливня, послышался резкий, отрывистый звук. Гортанный выкрик. Не русская брань. А… Турецкая? Инстинкт, отточенный годами на краю пропасти, сжал сердце ледяной рукой.

Он не успел до конца обернуться, не успел крикнуть тревогу, не успел даже подумать о револьвере, оставленном на столе.

Земля у самого подножия балкона вдруг вздыбилась. Раздался взрыв… Это было рождение маленького ада. Огненный гриб, грязно-лиловый, с прожилками черного дыма, вырвался из мокрой земли. Грохот рванул так, как будто само пространство закричало от боли.

Из клубов дыма и грязи, из самого сердца этого адского цветка, взметнулись вверх пять фигур. Их выбросило на гребнях искаженной, чужеродной магии. Темные плащи, тяжелые от дождя, струились вокруг них, как жидкая тень, как дым от гниющей плоти.

Они зависли на мгновение в воздухе, против всяких законов физики, на уровне балкона. Пять пар рук в перчатках из черной чешуи синхронно метнулись вперед. Не было слышно слов заклинаний — только оглушительный, пронзительный визг, звук рвущейся ткани реальности, который бил по зубам, по костям, по самому мозгу.

Многослойный щит Рябоволова, выдержавший не одну попытку убийства, а также щит, вплетенный в стены его крепости, вдруг треснули с тонким, высоким звоном. Как бьющееся стекло.

Паутина трещин пробежала по невидимой сфере, окружавшей его. Она засверкала синим и лиловым цветом. И под первым же сокрушительным ударом этой координированной магической атаки, этот щит — символ его власти и безопасности — рассыпался. Не погас, а именно рассыпался на тысячи мерцающих осколков магической энергии, которые тут же погасли в дождливом воздухе.

Пять пар глаз, светящихся холодным, нечеловеческим светом — кроваво-красным, ядовито-зеленым, мертвенно-желтым — уставились на него из-под нависающих капюшонов. Ни ненависти, ни злобы. Только пустота и холодная расчетливость убийц высшего класса. Это была полноценная Звезда. Пять Мастеров Тьмы, пришедших забрать его жизнь.

И битва только начиналась.

И у Юрия Викторовича не было ни секунды на раздумья, ни права на ошибку, ни шанса ее проиграть. Его рука инстинктивно рванулась к кобуре, которая была пуста. С ним осталось только то, что всегда его спасало: холодный ум, воля к победе и ярость загнанного зверя.

«Лучше плохой день на охоте, чем хороший день на работе».

Луис Сепульведа

В этот миг время просто схлопнулось, превратившись в тонкую иглу настоящего. Юрий Викторович отключил все мысли. Его тело, вышколенное десятилетиями смертельного танца на лезвии ножа, сработало четко и безукоризненно.

Пока осколки прежних щитов дождем падали на мокрый камень балкона, его воля уже вытягивала из выжженного Источника последние капли эфира, сплетая их в монолитный, искривленный купол прямо перед собой. Щит Отражения.