Книга Бремя власти III, страница 119 – Иван Ладыгин

Я зарычал в ответ, готовый броситься в эту толпу, разорвать, растоптать…

И увидел Ее.

Среди белых балахонов инквизиции. Рыжие волосы, собранные в строгий узел, выглядывали из-под капюшона. Фарфоровое лицо, покрытое сажей и каплями чужой крови. Холодные льдинки голубых глаз, в которых не было страха. Только сосредоточенность. Холодная, смертоносная сосредоточенность. Анна Меньшикова. Как???

Она спокойно подняла руку. Ее пальцы сложились в знакомый, изящный жест.

Сгусток абсолютного холода, сконцентрированный до размеров пули, пронзил пространство. Он был быстр, как мысль. Точен, как приговор. Моя демоническая реакция замешкалась на долю секунды — шок от встречи, от ее вида, от этого взгляда.

ШШШУХ!

Ледяная агония ворвалась в мое правое плечо. Абсолютный нуль, разрывающий плоть изнутри, парализующий. Хитин треснул. Мышцы замерзли и лопнули. Кость… скрипнула от мороза. Я взвыл от боли и ярости. Архидемон взревел во мне с триумфом: «СМЕРТЬ! ОТМЩЕНИЕ! УБЕЙ ЕЕ!»

Но это был звонок будильника…

Я развернулся, игнорируя рев Архидемона, игнорируя новые удары, сыпавшиеся на мою спину и побежал. К Зимнему. Сквозь боль, сквозь нарастающий туман Скверны в сознании, сквозь яростное сопротивление демона, который уже считал это тело своим. Я бежал, раскидывая пытавшихся преградить путь гвардейцев и охотников, как тряпичных кукол. Их хрупкие тела хрустели под моими когтями, их крики тонули в моем реве.

Сколько их было? Я не считал. Не мог. Не смел. Но остановиться — значило сдаться Скверне окончательно. Значило — погубить все.

Через несколько минут такой безумной пляски я увидел Зимний дворец. Его фасад, изуродованный битвой, но все еще величественный, возник впереди.

Гвардейцы на часах стояли в растерянности. Я не стал идти напролом, а просто прыгнул вверх. На балкон второго этажа. Стекло и рамы разлетелись на куски. Когда я оказался внутри, в глаза ударили роскошные, закопченные галереи.

Я побежал. Я чуял его. Чуял Николая. Его страх. Его решимость. Сквозь анфилады залов, мимо окаменевших от ужаса придворных и лекарей, перевязывающих раненых слуг. В Тронный зал.

Он был там. Николай. Мое новое тело. Он стоял у подножия трона, бледный как смерть. Вокруг него столпилась кучка верных гвардейцев, несколько придворных магов с перекошенными от страха лицами. И Рябоволов. Он сидел в кресле, сбоку от трона, смертельно бледный, с культей правой руки, перевязанной окровавленными бинтами. Он остался без протеза. Его пронзительно-синие глаза, полные боли и невероятной усталости, встретились с моими — демоническими.

Архидемон во мне взревел при виде добычи, человеческой плоти и власти. ТРОНА! Он рванулся вперед. Я собрал все. Последние крохи своей воли. Последние искры Соломона. Я отключил сердце демону. Нарушил связь. На миг. На один, отчаянный миг.

— НИКОЛАЙ! СЕЙЧАС!!! УБЕЙ МЕНЯ И ПРЯЧЬСЯ В КОЛЬЦО!!!

Мысленный крик сорвался с моей сущности. Я видел, как Соболев вздрогнул. Его глаза расширились от ужаса и… решимости. Он поднял руку.

Я прыгнул. На него. Четырехметровое чудовище, покрытое кровью, дымящееся, с горящими углями глаз, летело на хрупкого человека у трона. Гвардейцы бросились вперед — бессмысленно, героически. Я смахнул их одним движением лапы, как ветошь. Мои когти были в сантиметрах от Николая.