Книга Бремя власти IV, страница 101 – Иван Ладыгин

За моей спиной Коловрат фыркнул. Громко, вызывающе, с откровенным презрением. Его смех, хриплый и дикий, прозвучал кощунственно в этой напряженной тишине.

Павел перевёл на него свой тяжёлый, обвинительный взгляд.

— А вы… вы — демонопоклонник. Питаетесь демонической плотью. — его голос набрал силу и праведный гнев. — Увиденного и прочувствованного мной вполне хватило, чтобы считать вас виновными. Вы оба нарушили все устои веры и света и стали такими же монстрами, с какими призваны бороться! А теперь пытаетесь повести весь Сибирский гарнизон на верную смерть в своей безумной авантюре! — Он снова посмотрел на меня, и в его выцветших глазах вспыхнул огонь фанатичной, непоколебимой веры в свою правоту. — Вы мне не император! Вы — ересь, которую нужно очистить!

Вот она. Точка невозврата. Они пришли не за правдой. Они пришли с готовым приговором. Их вердикт был вынесен ещё до начала этого разговора.

Я перестал улыбаться. Вся наигранная теплота, всё светское подобострастие исчезли без следа. Я посмотрел на них — на этих пятерых служителей мёртвой догмы, на бледную, испуганную Анну, на напряжённую, затаившую дыхание Валерию, на хмурого, готового ко всему Коловрата. Я видел их страх, их ненависть, их сомнения.

— Порою… — сказал я тихо. — Чтобы сразиться со зверем, нужно самому заглянуть в его глаза. А чтобы победить его… нужно самому стать зверем. Хотя бы на время.

И я щёлкнул пальцами.

Моя аура, до этого сжатая, скованная и тщательно контролируемая, ВЗОРВАЛАСЬ. Это было рождение новой звезды. Волна чудовищной, нечеловеческой мощи, слепящей смеси сияющей солнечной ярости и древнего, леденящего душу до самого основания хаоса Спящего, ударила от меня во все стороны. Гнилая осенняя листва, окутанная инеем, мгновенно испарилась вокруг. Земля под ногами потрескалась, и из трещин брызнул свет. Сосны вокруг согнулись до земли, как былинки, с них посыпалась хвоя, превращаясь в пепел. Воздух засверкал и заплакал, не выдерживая давления двух фундаментальных сил, слившихся в одном существе.

Магистры отшатнулись, инстинктивно возводя самые мощные защитные щиты. Их лица, прежде непроницаемые, исказились гримасой первобытного ужаса и абсолютного неверия. Они почувствовали это. Не просто силу. Не просто скверну. Они почувствовали нечто, что лежало за гранью их догм, за гранью их веры. Не демона. Не бога. Нечто Третье. Нечто Древнее. И Нечто Пустое.

Я стоял в эпицентре этого магического шторма, мой плащ трепетал на невидимом ветру, сотканном из мощи и безумия, а в глазах горел холодный, безразличный огонь вселенской пустоты. Я смотрел на них, и в этой тишине, оглушённой рёвом моей высвобожденной сути, висел один-единственный, невысказанный вопрос, обращенный и к ним: «Ну что, святые отцы? Готовы ли вы теперь сразиться со своим императором?»

«Иисусу показали золотой и сказали ему: Те, кто принадлежит Цезарю, требуют от нас подати. Он сказал им: Дайте Цезарю то, что принадлежит Цезарю, дайте Богу то, что принадлежит Богу, и то, что моё, дайте это мне!»

Апокрифическое От Фомы…

К сожалению, мое проявление силы не впечатлило церковников. Они оказались не из робкого десятка и быстро пришли в себя. Теперь их ауры, сплетенные в единую сеть, давили на мое сознание, пытаясь найти брешь, слабину, клочок уязвимости, за который можно было зацепиться. Самое настоящее кощунство!