Книга Бремя власти IV, страница 117 – Иван Ладыгин

Пространство вокруг моей руки затрепетало. Сначала как марево от жары. Потом вспыхнуло. Слепящий свет сконденсировался в моей ладони, вытянулся, принял форму. Длинный, идеально сбалансированный клинок из сконцентрированного солнечного пламени. Он был легким и невесомым в руке, но я чувствовал его невероятную, разрушительную мощь. Он гудел низкой, зловещей нотой, желая отведать демонической плоти.

Армия моих противников замерла на мгновение, оценивая угрозу. Этого мгновения хватило.

Я рванул с места: исчез и появился прямо перед первым рыцарем Бездны. Его забрало отразило мое искаженное яростью лицо. Мой солнечный клинок прошел сквозь его обсидиановый нагрудник, как через воздух. Не было ни лязга, ни сопротивления. Просто тихий шипящий звук и фонтан черной, маслянистой крови. Рыцарь не успел издать ни звука, его тело рухнуло и за одно мгновение превратилось в прах.

Понятное дело, они тут же набросились всем скопом. Мечи, когти, зубы, плевки кислоты, сгустки темной магии, психические атаки — всё обрушилось на меня смертоносной волной. Но я стал центром бури. Вихрем света, стали и крови.

Каждое мое движение было атакой, каждое перемещение — убийством. Солнечный клинок оставлял за собой шлейф ослепительного света и испаряющейся плоти. Я отсек голову гулю, пытавшемуся вцепиться мне в спину, тут же развернулся на пятке и рассек надвое прыгающую на меня тварь с тремя пастями, изрыгающую желтую слизь. Удар тяжелого меча другого рыцаря я принял на «окаменевшее» предплечье; стихия земли выдержала с оглушительным лязгом, осыпав меня искрами, и я ответил коротким, мощным ударом ноги в его забрало, отшвырнув на пару метров назад, в его же свору.

Один из Архидемонов, похожий на помесь скорпиона и человека, с гигантским жалом вместо хвоста, выстрелил в меня этим жалом, размером с катапультный снаряд. Я поймал его на лету, и, используя его же инерцию, раскрутился и швырнул его обратно, в группу рыцарей.

Я больше не сдерживался. Я отпустил и Солнце, и холодную, всепоглощающую пустоту Спящего. Я был их гибридом, их порождением, их господином. Волны солнечного пламени выжигали целые шеренги демонов, обращая их в пепел. Ледяные шипы, черные как самая глубокая ночь, пронзали броню Архидемонов, заставляя их замирать в агонии. Я призвал молнии, которые били из моих ладоней, сшивая в единую, смертоносную сеть десятки тварей. Я разрывал пространство, создавал небольшие разломы, куда проваливались когорты врагов.

Это была бойня. Я прорубал себе путь к главной башне, к тому самому зеву, из которого бил столп мрака. Каждый шаг давался ценой крови. Чужой и своей. Коготь Архидемона распорол мне бок, оставив глубокую, жгучую рану. Плевок кислоты какого-то слизня прожег каменную броню на плече, и я почувствовал, как плоть под ней горит. Но я почти не чувствовал боли. Ее заглушала ярость. Решимость. И то странное, щемящее, новое чувство надежды, которое грела во мне мысль о Валерии и моей дочери. Я должен был выжить. Ради них.

Я ворвался в главный зал, даже не замедлив шаг. Массивные двери я вышиб ударом солнечного копья, сформированного на лету. Они взорвались внутрь, осыпав помещение обломками и пылью.

Зал был огромным, пустым и погруженным в полумрак. Если не считать того, что по его периметру стояли двадцать молчаливых неподвижных фигур.