Книга Бремя власти IV, страница 41 – Иван Ладыгин

— Дом, — бросил Олег сиплым, лишенным всяких интонаций голосом, шагая внутрь. — Родной дом. Проходите, гости дорогие. Не стесняйтесь.

Мы вошли во внутренний двор, и картина, открывшаяся нам, была немногим лучше. Пространство, бывшее когда-то плацем для построений, теперь представляло собой хаотичное кладбище былого величия. Все было завалено буреломом, обломками скатившихся с крыши камней, ржавым, бесформенным железом непонятного назначения.

Прямо по центру, как укор всему миру, лежал полуразобранный, архаичный на вид паровой голем, его металлические части сгнили и почернели от ржавчины, а треснувший энергетический модуль покрылся толстым слоем мха.

Из темных глазниц бойниц свистел и завывал тот самый ледяной ветер.

— Начинайте разгружаться, — скомандовал я, скидывая с плеча свой отяжелевший рюкзак. Мой голос прозвучал неестественно громко в этой давящей тишине. — Быстро и организованно! Ящики с патронами — туда, под тот навес, если он не рухнет. Провиант — вглубь двора, под защиту стены. Аптечки и инструмент — вон к тому сараю!

Все молча, покорно засуетились, охваченные чисто спартанским, животным порывом хоть как-то обустроить этот хаос, внести в него крупицу порядка, чтобы не сойти с ума. Заскрипели ящики, застучали приклады о камень, зашуршали сапоги по щебню. Люди носили ящики, по-двое откатывали в сторону огромные бревна, сгребали ногами мусор. А Коловрат наблюдал за этой суетой, прислонившись к каменному косяку ворот и безостановочно жуя длинный стебель какой-то горькой травы. Его бесстрастный, тяжелый взгляд скользил по нам, будто мы были муравьями, внезапно заполонившими его личную вселенную, и он решал, давить нас сапогом или проигнорировать.

Комичный, хоть и до мрачности чёрный момент случился с Игорем и Васькой.

Они, кряхтя, поволокли тяжеленный ящик с патронами к одной из немногих уцелевших башен. Дверь в нее была низкой, дубовой, почерневшей. Она поддалась с неохотным, скрипучим стоном, словно не желая впускать живых. За ней оказалась маленькая, темная каморка. И прямо на пороге, в луче света из-за наших спин, лежала аккуратная груда истлевших до серости костей и старого, слежавшегося праха. Небольшой череп сунул к ним свои пустые глазницы, сквозняк засвистел в его жуткой ухмылке, будто мертвец сипло рассмеялся.

— Э-э… Кто-то уже тут жил? — растерянно спросил Игорь, резко бледнея.

Коловрат, проходивший в этот момент мимо, даже не остановился. Лишь хрипло, уже из полумрака коридора, бросил через плечо:

— Нет. Это мои прошлые «ученики». Прислал мне их… один старый друг. Не справились с наукой.

Со стороны Песца вырвался странный, задушенный звук — не то легкая истерическая икота, не то сдавленный стон ужаса.

Мы молча продолжили расселение по холодным, пропахшим плесенью и тоской комнатам, где сквозь дыры в прогнивших потолках зияло то самое хмурое, безразличное небо. Ни о каком комфорте не могло быть и речи. Это был не дом. Это был голый, выжженный форпост на краю бездны. Передняя линия обороны между жизнью и смертью.

Примерно через час, когда стемнело окончательно и в крепости воцарилась кромешная тьма, нарушаемая лишь парой наших керосиновых ламп, раздался голос Коловрата:

— Ужин. Через полчаса. В тронном зале. Еду свою берите. У меня… диетическое питание.