Книга Варяг I, страница 45 – Иван Ладыгин

Это был жест хозяйки к умелому слуге. Еще не признание равным. Но первый, красноречивый шаг. Принятие в домашний круг. Я взял хлеб и кивнул.

— Благодарю, госпожа.

После успехов в усадьбе, Бьёрн вдруг вспомнил о моем поединке с Балунгой и то, как я двигался в кругу. Он захотел, чтобы я взял новичков из его войска и обучил их западному стилю ведения войны. Он не ожидал от меня многого, но надеялся, что я и тут пригожусь.

Эйвинд под это дело собрал на лугу всех новичков и тех, кого ярл определил в мой отряд.

Это была сборная солянка: два юнца, горящих желанием доказать себя; два угрюмых здоровяка, чьи мышцы знали только каторжный труд; и пара бывалых воинов, посланных ярлом присмотреть за мной.

Я окинул их взглядом. Разный опыт, разная мотивация. Но все они были викингами. Их тактика сводилась к личной доблести, ошеломляющей ярости и надежде на благосклонность богов. Системность была чужда их культуре.

Я вспомнил свои триумфы в прошлой жизни. Тренировки на ИСБ. И проникся… Ох, ностальгия!

— Вы знаете щитовую стену, — начал я, не повышая голоса. — Но вы используете ее как таран. А она — живой организм. Она должна дышать, двигаться, меняться.

Я взял щит и топор у одного из воинов.

— Вы смыкаетесь, но каждый бьется сам по себе. Вы оставляете бреши. Противник видит не стену, а кучку храбрецов. Римляне столетиями били превосходящие силы потому, что их легион был единым целым.

На их лицах читалось непонимание. Римляне? Легионы? Это было из другого мира.

— Не важно, кто они. Важно — как. Храни! — я обратился к самому крепкому из скептиков. — Ты мечом рубишь с размаху. Мощно. Но ты открываешь бок на долю секунды. Этого достаточно.

— Слова, — хмыкнул он. — Покажи на деле, скальд.

Я кивнул. Мы отошли на середину луга. Остальные образовали круг.

— Попробуй попасть в меня.

Он атаковал с рёвом, мощным рубящим ударом сверху. Я сделал полшага в сторону, подставив щит под углом. Его топор соскользнул по поверхности, а инерция бросила его вперед. Я просто ткнул своим топором ему в открытый бок.

— Первая смерть, — констатировал я. — Ты мертв. А твои сородичи должны прикрыть твою гибель. Но они не успевают.

Храни нахмурился.

— Удача!

— Давай снова.

На этот раз он бил горизонтально, в шею. Я присел, уходя от удара, и его топор пролетел над моей головой. Одновременно я нанес удар по его незащищенным задним связкам на ноге. Он не упал, но вскрикнул от боли и неуклюже отпрыгнул.

— Вторая. Ты хромой и легкая добыча.

— Ты не бьешься как мужчина! Ты уворачиваешься, как трусливая лиса!

— А на поле боя мертвые герои проигрывают живым практикам, — парировал я. — Твоя ярость — это топливо. Но без управления она сжигает тебя самого. Теперь смотри.

Я повернулся к отряду.

— Ваша сила — в соседе. Вы должны чувствовать друг друга без слов. Дышать в такт. Сейчас вы — разобщенная толпа. Я сделаю из вас механизм. Скучный, монотонный, смертоносный.

Я заставил их часами отрабатывать три команды: «Сомкнуть!», «Ступа!», «Круг!». Смыкание щитов в единую стену без зазоров. Два шага вперед как единое целое. Быстрое ощетинивание кругом для обороны со всех сторон. Сначала они роптали. Это было непохоже на доблестную тренировку.

Храни, пренебрежительно наблюдавший за этим, не выдержал.

— Ты ломаешь их дух! Ты делаешь из воинов стадо баранов!