Книга Варяг II, страница 11 – Иван Ладыгин

— Возвращайся ко мне, — сказала она. — Просто возвращайся. Чтобы мы могли снова вот так сидеть и молчать. Чтобы я могла снова чувствовать твое плечо рядом.

Все слова вдруг показались мне ненужными и пустыми. Вместо ответа я просто обнял ее за плечи и притянул к себе. Она легко, почти невесомо склонила голову мне на грудь. Мы сидели так, не двигаясь, слушая, как бьется друг у друга сердце — ровно и сильно. К запаху полевых трав добавился сладковатый аромат вереска.

Ее пальцы бессознательно гладили грубую ткань моего плаща, и в этом жесте было столько нежности и доверия, что перехватило дыхание.

Потом она подняла на меня глаза, и мы поцеловались. Медленно, без спешки, словно у нас была целая вечность. Этот поцелуй был соленым от морского ветра и сладким от чего-то своего, что было только между нами. В нем не было страсти бури, лишь глубокая, безмятежная уверенность тихой гавани, в которой можно было переждать любой шторм.

Когда мы наконец разомкнули губы, она смущенно улыбнулась. И в этой улыбке был весь мой Буян, ради которого стоило плыть на край света.

В день отплытия мы отправились к вёльве за предсказаниями. Такова была сила традиций!

Тропа к священной роще вилась меж мшистых валунов, словно сама природа старалась скрыть это место от праздного взгляда. Гул гавани и крики чаек остались далеко позади, их сменила оглушительная, давящая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев под ногами да отдаленным стуком дятла.

Сама роща встретила нас сумраком и прохладой. Вековые дубы и ясени сплели свои кроны в плотный полог, сквозь который пробивались лишь отдельные, пыльные лучи солнца, освещая ковер из папоротников и мха. Воздух был насыщен запахом влажной земли и перегноя.

На стволах деревьев, на отдельных камнях, темнели руны, вырезанные руками давно ушедших поколений. Некоторые были стерты до неузнаваемости, другие — выглядели свежими и четкими.

Мы шли молча, с благоговейным страхом взирая на окружающее нас величие. Атмосфера этого места не терпела суеты и пустых слов.

В центре рощи, на самом большом и плоском камне, сидела вёльва. Она была частью этого пейзажа, таким же древним и незыблемым, как корни деревьев, оплетавших камень. Ее глаза, мутные и покрытые бельмом, смотрели куда-то сквозь нас. Одета она была в темные, потертые одежды, а на ее коленях лежала связка засушенных трав и костей.

Капитан Эйнар, как старший, первым склонил голову и изложил цель нашего путешествия, его голос звучал непривычно тихо и почтительно. Вёльва не двигалась, казалось, она не дышит. Затем ее рука, больше похожая на скрюченную ветвь, медленно поднялась и жестом подозвала меня.

Я сделал шаг вперед, чувствуя, как на меня устремляются взгляды всей команды. Холодный трепет пробежал по спине. Вёльва будто прислушивалась к чему-то вокруг, ее голова чуть склонилась набок.

Еще мгновение — и она резко, с неожиданной силой ткнула костяным пальцем мне в грудь, затем резко махнула рукой на восток, потом на запад. Движения были отрывистыми, резкими, словно ею двигала неведомая сила. Потом она наклонилась и, водя своим костяным пальцем по влажной земле, прочертила линию. Она была неровной и обрывистой. Посредине линия раздваивалась, образуя подобие развилки, и расходилась в разные стороны.