Книга Варяг II, страница 52 – Иван Ладыгин

А теперь он плыл в дыму и пламени к берегам Вальхаллы. Из-за стрелы, предназначенной мне.

Рядом, сжав кулаки, стоял Эйвинд. Его обычно веселое лицо было искажено маской немой ярости. Слезы гнева и горя текли по его щекам, он даже не пытался их смахнуть.

— Я найду их, Рюрик. Клянусь бородой Тора и острием моего ножа. Я найду этих трусов, что стреляют в спину. Я вырежу их сердца и скормлю воронам. За Эйнара. За его брата. За всех.

Я положил руку ему на плечо, чувствуя, как он дрожит.

— Мы сделаем это вместе, Эйвинд. Смерть нашего друга не останется без ответа.

Вокруг нас тесным кольцом стояла охрана, присланная Ульриком. Десяток угрюмых, бородатых воинов со щитами и топорами наголо. Погребальный костер им был не интересен, они вглядывались в темноту, на крыши домов, на очертания скал. Ярл приказал беречь меня как зеницу ока. И они берегли.

Я догадывался о том, кто мог стоять за этим покушением. Это могли быть люди Сигурда. Или… Торгнира — нового игрока…

Младший сын Ульрика страшно желал власти и видел во мне угрозу. Логика подсказывала обоих. Сигурд и так хотел моей смерти: там была масса мотивов. Торгнир же мог избавиться от меня и обвинить во всём брата. К тому же, без моего лечения, ярл долго не протянет, что сразу же развяжет руки его наследникам… Идеальное совпадение интересов.

Охрану усилили. Но я понимал — это лишь временная мера. Нужно было думать, действовать. Сидеть в осаде я не мог. Моя миссия была на грани срыва. И моя жизнь висела на волоске.

Лодка с телом Эйнара скрылась в ночи, оставив на воде лишь медленно гаснущие угли. Я повернулся и, сопровождаемый стражей, пошел назад, в лабиринт чужих и враждебных стен.

Мы шли к дому ярла, когда из-за угла главной улицы донеслись гневные голоса. Эйвинд мгновенно насторожился, его рука легла на рукоять ножа. Стража сомкнулась вокруг нас теснее.

За поворотом, посреди улицы, стояли Лейф и Торгнир. Они были похожи на двух разъяренных быков, готовых сцепиться в смертельной схватке.

— Это твоих рук дело, змея! — гремел Лейф, его мощная грудь ходила ходуном. Он стоял, вцепившись в рукоять своего боевого топора. — Только тебе выгодна смерть посла! Только ты ведешь свои грязные игры с Харальдом! Ты хотел сорвать переговоры, опозорить меня и отца!

Торгнир лишь язвительно усмехнулся.

— Осторожнее со словами, братец. Ты всегда ищешь, на кого бы перевалить вину за свою нерешительность. Я здесь, в Альфборге. А мои люди? Они разве стали бы стрелять в гостя прямо у нас под носом? Это работа извне! Научись думать своей тупой головой! Или, может, ты сам захотел избавиться от Рюрика? Его смерть легла бы идеальной тенью на мою репутацию, и ты смог бы обвинить меня во всем! Что ты обычно и делаешь!

— Врешь! — Лейф сделал шаг вперед, и его тень накрыла Торгнира. — Ты всегда врешь, как твой покровитель Локи! Ты — позор нашего рода! Червоточина, что точит отцовский трон!

Торгнир выпрямился и вдруг, задыхаясь от ярости, выкрикнул:

— Хватит! Я вызываю тебя на хольмганг! Пусть боги решат, кто из нас прав! Завтра на рассвете! На песчаной косе!

Стража, сопровождавшая нас, замерла. Вызов на поединок насмерть между сыновьями ярла — это были не шутки. Раскол налицо…

Лейф окинул брата презрительным взглядом.

— С превеликим удовольствием. Завтра на рассвете. Я давно мечтал проучить тебя и вырвать твой ядовитый язык.