Онлайн книга «Варяг III»
|
Затем, с коротким, глухим рыком, хладнокровный викинг воткнул древко в землю. Оно вошло с мокрым шёпотом, качнулось раз-другой и застыло, превратившись в уродливый, немой обелиск. Наши взгляды прилипли к нему, как мухи к смоле. Мы видели всё: и багровый срез, и знакомые черты, искажённые болью. Голова друга была так близко, что казалось, мы могли разглядеть каждую пору, и так далеко, что нас разделяла целая пропасть бессилия. Тишина пролилась густым бульоном ярости по нашим стенам. Это было хуже, чем яростнаяатака или залп из всех орудий… Это было спокойное глумление… Потом юная лучница сдавленно вскрикнула, и ее вырвало. В горле у меня встал ком. Глаза загорелись ломким сухостоем… Пальцы на руках хрустнули от напряжения… — Огонь! — в животном крике зарычал я. — Всем лучникам! Огонь!!! Луки скрипнули. Сотня стрел описала дугу… и посыпалась вниз, не долетев до Торгнира добрых два десятка шагов, беспомощно воткнувшись в землю. Он даже не пошевелился. Только ухмыльнулся шире. Его щитоносцы даже не понадобились. — Видишь? — снова прогремел его голос из импровизированного рупора. — Твоя хитрость кончилась. Теперь здесь будет только моя воля! Открой ворота, и я пощажу женщин и детей. Не сделаешь этого — и вы все сдохните, как ваш друг… Я сделал шаг вперед, к самому краю башни… — Твой выбор… — мой голос сорвался с высоты неожиданно ровно. — Пахнет тухлой рыбой. Ты принес нам голову моего друга и называешь это торгом? Ты показываешь мне цену моей земли, а потом сулишь милость? — Я медленно покачал головой. — Нет. Ты не предлагаешь жизнь. Ты предлагаешь отсрочку. Еще несколько дней в грязи, прежде чем твои берсерки найдут повод перерезать и этих женщин, и этих детей. Потому что таков твой способ. Он прост, как камень. И так же глуп. Я обернулся к своим. К лучникам с белыми от напряжения костяшками на пальцах. К ополченцам, прижимавшим к груди старые топоры. Их лица были бледны, но в глазах не было трусости или желания сдаться. Напротив… Там бурлила та же холодная ярость, что и у меня. Тишина на стенах сменилась другим звуком — низким, едва слышным гулом. Гудением тетивы, которую вот-вот отпустят. Я повернулся обратно к Торгниру и закончил свою речь: — Единственное, что ты получишь у этих ворот, — это смерть своих людей! Я клянусь тебе! Ухмылка сползла с его лица, он опустил костяную трубку. Всего этого было достаточно. С той стороны раздался короткий окрик командира, и в серое небо взмыл уже их залп. Тысячи стрел! Они слились в черную тучу, затмив собой свет. На их наконечниках алыми всполохами помигивала пакля. Первые огненные «пчелы» с противным шипением впились в бревенчатые стены, во влажную дранку крыш и в сложенные у стен бочки со смолой. Стреляли намеренно большим навесом, чтобы поджечь наши тылы… Влажное дерево встретило огонь с трескучей и хрустящей радостью… Через мгновение над Буянборгом затанцевали целые факелы жирного дыма. Запахло жженым волосом и паленой кожей. — Бегом тушить пожар! — заорал я, но мой голос потонул в нарастающем гуле паники. — Эйвинд! Собери всех безоружных! Стариков, подростков, женщин — всех! Тащите воду из колодцев! Мочите тряпки! Нельзя допустить, чтобы город запылал, как Гранборг! Но настоящий хаос уже рождался у нас за спиной. Город, который мы защищали, начинал пожирать сам себя. Крики «Пожар!», «Там дитя!», «Помогите!» — всё это сливались в один протяжный и мучительный стон. |