Книга Варяг III, страница 48 – Иван Ладыгин

Старик, замыкавший колонну, обернулся. Пламя уже пожирало ближайший дом.

— Не сомневайся, парень, — крикнул он, и его голос, усиленный приближающейся смертью, звучал мощно и молодо. — Валькирии уже наряжаются в свои самые лучшие, сияющие доспехи, чтобы проводить нас в последний путь! Удачи тебе! И твоему конунгу! Скажи ему… скажи, что старики из Гранборга одобряют его методы! Он — настоящий правитель! Жги, вражину, жги! Пусть знают, что мы не сдались!

И они исчезли за поворотом улицы…

Эйвинд смотрел, как огонь пожирает город. Как рушатся кровли, как взлетают к черному, задымленному небу снопы искр, как рушатся стены, хранившие память поколений. И ему было невыразимо грустно. Это была не та грусть, что приходит после поражения или потери друга. Это была горькая, великая, щемящая грусть от осознания того, что ты только что стал свидетелем чего-то настоящего. Честного. Вечного. Такого, о чем скальды когда-нибудь сложат свои самые пронзительные и трагические песни. Песни о последнем бое стариков из Гранборга.

Ветер острыми крыльями срывал с неба свинцовые тучи. Он свистел морской солью и большими переменами, врывался в мерный такт боя барабанов и трепал волосы очевидцам.

Вигго стоял на краю дубового причала и ощущал этот реквием в подошвах сапог, в висках, в каждой напряженной жиле своего тела. Весь его народ, от мала до велика, толпился на берегу, обратив лица к фьорду.

В его глубине, подобно гигантскому погребальному костру, пылал драккар.

И это был флагман его отца. Ладья, чей носовой дракон повидал берега южных держав, перед которым трепетала половина всех западных ярлов! Теперь она была лишь гигантским факелом, освещавшим воду и лица скорбящих. Едкий и густой дым стлался по воде, заволакивая фьорд тёмным саваном.

Харальд Прекрасноволосый, Конунг Объединитель, Железный Вождь Севера, отправился в свою последнюю битву. С гнилой занозой в боку! Говорили, что, умирая, Бьёрн Веселый вогнал ему в подмышку обломок стрелы. Пустяковая рана. Царапина. Но она загноилась, отравила кровь и разум, превратив последнее плавание в агонию. Старый конунг не выдержал. Он сгорел в лихорадке быстрее, чем его корабль в водах родного фьорда.

Они потеряли всё. Две трети флота. Столько же людей — убитыми, ранеными, оставшимися гнить в болотах Буяна или томиться в цепях у какого-то выскочки-трэлла! Это была катастрофа. Страшный сон наяву и унижение. Но самый настоящий хаос был только впереди. Вигго чувствовал его всем своим нутром. Власть свободно висела в воздухе и ждала своего нового хозяина. И стая стервятников уже кружила неподалеку.

Он медленно повернул голову. Чуть поодаль, у самой кромки воды, стояли его «любимые» братья.

Бритт был его близнецом… Темноволосый, с такими же, как у Вигго, холодными серыми глазами-льдинками. Но где в глазах Вигго плескалась ярость, в глазах Бритта лежала спокойная, незыблемая уверенность. Он вылез из утробы матери первым. Всего на несколько минут, но этого хватило, чтобы навеки заклеймить его «старшим». Первым в очереди на трон.

Стоявшие за ним Дейн и Ивар были лишь бледной тенью близнецов. Младшие… Баловни, познавшие вкус крови и женской ласки лишь совсем недавно. Они никогда не думали о будущем. Их мир ограничивался сегодняшним днем, полной кружкой эля и звоном монет в кошеле.