Книга Варяг III, страница 55 – Иван Ладыгин

— Кровь земли, кровь жизни, — провозгласила Вёльва, окуная в чашу ветвь колючего можжевельника и окропляя нас обоих. Теплые капли падали на лица, на руки, на одежду. — Пусть дух жертвы свидетельствует перед богами: этот союз скреплен волей, кровью и честью. Да примут Асы ваши клятвы, да внемлют Ваны вашим мольбам о плодородии, да хранят вас Альвы от злой магии!

Она отступила в тень дуба. Я же сделал шаг вперед и взял в руки тяжелый меч Бьёрна. Рукоять легла в мою ладонь как влитая.

— Астрид, — начал я. — Родичей у меня в этом мире нет. Ни отца, ни матери, ни братьев по крови. Я пришел из ниоткуда, и уйду в никуда. Но этот клинок… Он принадлежал моему другу. Человеку, который однажды дал мне шанс… Он по-своему защищал меня, когда я был слаб и беспомощен. Он верил в меня, когда я сам в себе сомневался. Теперь я передаю его тебе. Пусть этот меч защищает тебя, как защищал меня. Клянусь памятью о нем и своим дыханием.

Я протянул ей оружие. Изящные пальцы Астрид обхватили ножны с трепетным благоговением. В ее взгляде читалось глубокое понимание всей значимости этого жеста. Она принимала мое единственное наследие.

Затем она взяла из рук служанки другой меч — более изящный, но не менее смертоносный.

— Рюрик, — обратилась она ко мне. — Это клинок моего отца. Я помню его доброе лицо и сильные руки, что подбрасывали меня к потолку. Помню его смех… Но я также помню, что он был человеком чести. Этот меч… он напомнит тебе, что наша семья едина, а прошлое — уважено, почтено и не забыто. Прими его. И защищай не только меня, но и память о тех, кто был до нас.

Я с поклоном взял меч, ощутив его немалый вес и идеальный баланс.

Вёльва снова вышла вперед и подала нам два простых кольца.

— Обменяйтесь серебром. Пусть эти кольца, не имеющие начала и конца, символизируют вечность вашего союза. Как серебро не ржавеет, так и ваша верность пусть не знает сомнений.

Я надел кольцо на палец Астрид, она — на мой. Ее пальцы были холодными, но от прикосновения по моей коже пробежал жар.

— Теперь, — тихо сказала Вёльва, — скрепите свою клятву перед лицом богов и своего народа.

Я обнял Астрид за талию и склонился к ее губам. Это был робкий, почти невинный поцелуй. Холод ее губ сменился теплом, и на миг весь мир — война, тревоги, долг — исчез, оставив лишь ее, меня и ликующий, сокрушающий тишину гул толпы, взорвавшийся одобрительными криками, стуком копий о щиты и радостными возгласами.

Но идиллию нарушил оглушительный рев Асгейра.

— Обряд свершился! Клятвы даны! А теперь жениху нужно смыть холостяцкую грязь с тела! Последнюю в его жизни! Баню уже натопили! Вперед! Проводим конунга!

Еще до того, как я успел что-то сообразить или посмотреть на Астрид в последний раз, меня схватили под руки.

Под веселые улюлюканья, хлопки по спине и откровенно похабные, но добродушные шутки, меня потащили прочь от сияющей Астрид, в сторону дымящейся постройки на окраине рощи.

— Смотри не сварись, конунг! А то невеста твою красоту оценить не сможет! — орал один.

— Да мы его щипцами, коли что, из кадки вытащим! Уж мы знаем, как с перегретым металлом управляться! — вторил ему другой, похлопывая Торгрима по плечу.

— Эй, Рюрик, помни, если хочешь сына, добро свое сильно не намывай! А то дочурка появится! — неслось из толпы.