Онлайн книга «Варяг IV»
|
Олаф вытер рот рукавом и толкнул брата локтем. — Ты ничего не видишь отсюда, дурак! Я нехотя отвел взгляд и наткнулся на Торгрима. Старый кузнец стоял у стены, прислонившись к резному столбу. Его обнимала какая-то женщина, а рядом с ними стоял славный темноволосый воин с короткой бородкой. Глаза последнего были удивительно похожи на глаза Торгрима… Кузнец держал молот в руке и время от времени постукивал им по ладони — мерно, спокойно, как отбивал ритм в своей кузнице, когда ковал мечи для всей дружины. — БЕЙ СИЛЬНЕЕ, РЮРИК! — рыкнул он. — ТЫ МОЖЕШЬ! Я КОВАЛ ТЕБЕ ОРУЖИЕ НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ТЫ СДАВАЛСЯ! Я поклонился своему другу, а потом услышал звуки боя. Метнув взгляд в сторону, я увидел, как в глубине зала расступился круг воинов, образовав живое кольцо из щитов и тел. В центре круга бился Ульрик Старый. Седой, сгорбленный — но меч его пел, как в молодости. Он сражался с Торгниром, который предал его и заточил в темнице, который сжёг Гранборг и пал от руки брата в эпической битве… Но здесь, в этом зале, не было ни предательства, ни боли. Их мечи скрещивались в радости, как голоса в песне. Они наступали, отступали, кружили — и улыбались друг другу… Особенно меня порадовала улыбка Торгнира — добрая и лучащаяся под взглядом любимого отца… Вокруг них бились и другие — пары, тройки, целые стены щитов. Но этот круг был особенным. Здесь не было ни победителей, ни побеждённых. Каждый удар был началом нового танца, а каждая рана — поводом для шутки. И когда я бросил на них взгляд — сквозь само пространство между мирами, — Торгнир поймал его. Он улыбнулся мне, а затем — одновременно с отцом — поднял меч. Их клинки скрестились над головами в салюте. — ЖИВИ, РЮРИК! — крикнул Ульрик Старый. — ЖИВИ ЗА НАС! ЗА ТЕХ, КТО НЕ ВЕРНУЛСЯ! — Он справится… — тихо сказал Торгнир. — Ведь его детям нужен отец… И они снова сошлись. Но в этом последнем поединке уже не было ни злобы, ни спешки. Только любовь. Та, которую они не умели выражать при жизни. Та, что нашла свой язык здесь, в Вальхалле… Тем временем в глубине зала открылась каменная дверь. И в проем хлынул невероятный свет. Он был золотым, как растопленный мёд, как солнечный луч сквозь облако, как первый рассвет после бесконечной ночи. В этом свете кружились белые и огромные крылья, мягкие, как пух одуванчика или ткань облаков… То были Валькирии. Их крылья поднимали волосы на головах воинов, и от этого прикосновения лица смельчаков становились спокойнее, а улыбки — шире. Иногда одна из них опускалась к столу, касалась плеча какого-нибудь парня, и тот улыбался так, будто вспоминал самое счастливое мгновение в своей жизни. Одна из валькирий — самая высокая, самая светлая — отделилась от круга и шагнула ко мне. Её лицо было скрыто под шлемом, но я знал — она улыбается. Она протянула руку — и в её ладони лежало что-то маленькое, золотое и пульсирующее. Две нити, сплетённые в одну — тонкую, но прочную, как канат, которым крепят драккар к причалу в самый сильный шторм. Одна — золотая и горячая, как кровь в жилах. Другая — серебряная и холодная, как лунный свет на снегу. — НЕ ВРЕМЯ! — заорали воины хором. Их голоса слились в один — гулкий, как камнепад, как прибой, как битва тысячей мечей. — НЕ ВРЕМЯ УМИРАТЬ, КОНУНГ! ВСТАВАЙ! ТВОИ ДЕТИ ЖДУТ! ТВОЯ ЖЕНА ЖДЁТ! ТВОЙ НАРОД ЖДЁТ! |