Книга Утопающий во лжи 3, страница 40 – Лев Жуковский

Облачившись в экзокостюм, я взбешенный вышел из палатки. Гоблины синхронно повернулись в мою сторону и обмерли, даже корчившийся от боли Мареш. А Таталем Со, так и вообще вскрикнул от ужаса. Как я и подозревал, мой шлем совсем не скрывал небольшие всполохи чёрного пламени. А висевший под потолком шар света давал достаточно освещения, чтобы эти трусы могли прекрасно меня рассмотреть.

— Улер, приготовь мне еды, — зло прошипел я, сам тем временем подходя к Марешу и поднимая его в воздух с расстеленного спальника одной рукой за шею.

— Ты что это удумал, помёт нургла, — зло чеканя слова, произнёс я, — кто тебе дал разрешение шуметь? Неужели в твоей безмозглой голове не промелькнула мысль, что тысячи песчаных химер, преследующих нас все эти дни, могут вполне услышать твои стенания? Ведь у этих тварей прекрасный слух. Или же в следующий раз ты будешь сражаться с этими чудовищами за пределами магического барьера.

Всё это я говорил с поднятым забралом шлема, более не видя смысла скрывать своё лицо. Мареш даже кричать перестал, расширив глаза от ужаса. И безнадежно пытался хрипеть. Я же всё сильнее сдавливал его шею. А вот когда его глаза закатились, и он потерял сознание, моя хватка чуть ослабла, и заклинание Малое лечение привело в чувство провинившегося воина. Он медленно приходил в сознание, его глаза пытались сфокусироваться, но это удавалось с трудом. Я дёрнул рукой, встряхивая воина и снова сильно сжимая его шею.

— Я не договорил с тобой, и точно не разрешал тебе терять сознание! — прорычал я ему прямо в лицо.

Мареш снова задёргался и явно пытался что-то сказать, но мне это было неинтересно. Я с трудом сдерживал желание сломать ему шею. Конечно, он не провинился настолько сильно, но бушующая злость внутри меня требовала найти выход. Остальные гоблины испуганно расползлись по углам подвала и даже не пытались смотреть в мою сторону.

— Очень надеюсь, что впредь ты меня так не разочаруешь, Мареш, — с этими словами я отпустил его шею и воин с гулким стуком упал на каменный пол, отчаянно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.

Развернувшись, я уже хотел идти к следующему провинившемуся, как в спину услышал тихий хрип.

— Простите, господин Ирчин, этого больше не повторится, — проскрипел Мареш.

Повернувшись к Марешу, я был немало удивлен. Он смог собраться с силами и всё же скрючился в поклоне на полу.

— И какие выводы ты сделал, солдат? — спросил я, уже не так угрожающе.

— Господин Ирчин, впредь я буду спрашивать у Вас разрешения, чего бы это не касалось, — просипел воин с пола.

Удовлетворённый ответом, я развернулся к Улеру.

— Улер, поднимись, к тебе у меня претензий нет. Действовал неплохо, молодец!

Воин подскочил и согнулся в почтительном поклоне.

— Благодарю, господин Ирчин, — просиял он. И в его голосе было странное сочетание ужаса и благоговения. Словно он не мог даже для себя решить, рад ли он, что служит у такого командира или же в любой момент ожидает жестокой расправы над собой? На самом деле, мне было абсолютно плевать. Я просто отметил это про себя и запомнил. Словно бы в анкету этого воина, был занесён ещё один малозначительный штрих, только и всего.

— Леур, Таталем Со, я не буду перечислять весь список ваших ошибок в прошедшем бою, ибо он слишком велик, — жёстко сказал я, — поэтому, Улер, раздроби каждому из них по одному пальцу на руке.