Книга Утопающий во лжи 14, страница 84 – Лев Жуковский

Чего мне, если честно, не хватало очень сильно последние годы, когда торг был именно искусством, почти ритуалом, танцем слов, мимики и жестов. Как это происходило с мелким хитрым Протием, ещё в мою бытность десятником, когда я был молод и неопытен, когда мир казался проще, а будущее, ярче. Тогда каждая сделка была игрой разумов, где выигрывал не сильнейший, а умнейший.

Старые времена. Добрые времена, когда даже гоблины имели честь, а слово, данное под открытым небом, значило больше, чем любой магический контракт. Ведь они имели за собой вес последствий.

Это, конечно, не отменяло того факта, что я постарался разыграть данные мне карты (нет, не навыков Системы, а метафорические возможности, дарованные Судьбой и обстоятельствами) более чем выгодно. Естественно, для себя лично, в меньшей степени заботясь о дальнейшей судьбе Древнего арахнида Фашат Гаали, застывшего в своём прошлом величии.

В этой бессмысленной, по крайней мере, на мой циничный взгляд, надежде спасти гибнущий мир попыткой возрождения павшего Бога Зертоса Ашрах’Тареви была своя трагическая красота. Безнадёжность, граничащая с героизмом. Глупость, неотличимая от благородства. Религиозная закостенелость, практически тождественная истовой вере.

Однако по словам самого же Повелителя Фашат Гаали, Старшее божество А ранга Зертос Ашрах’Тареви не был даже одним из Богов мира Паккот. Он и своих храмов-то тут не имел, а правил одной из дальних планет в их коалиции. Однако именно он сумел сберечь больше всего своей сущности в Астрале, чтобы достучаться до последних выживших Титанов мира Паккот. Которых оставили в живых скорее в назидание, и понимая финансовую несостоятельность их уничтожения.

Впрочем, это их выбор. Выбор настоящего воина, самому решать, где и как закончится его путь. И это я уважал, несмотря на всю свою гоблинскую природу, несмотря на десятилетия цинизма и разочарований. Некоторые вещи священны даже для таких старых гоблинов, как я.

В этом плане жалкий лорд мира Асшор выглядел куда менее благородно и достойно, действуя как ничтожная лесная крыса, трусливо, подло, из тени, подъедая запасы зерна по ночам. Впрочем, это чисто его личное дело, меня абсолютно не касающееся, и очень надеюсь, оно меня не коснётся и впредь. Не зря же на уничтожение глубинных разведчиков Лорда не произошло толком никакой реакции. Слабость порождает презрение даже у врагов.

Что же касалось могучего отродья Бездны, бездумно, по крайней мере, на первый взгляд, разрушающего миры и бросающегося в любую схватку, то и Ларикш Иор смог и поразить, и порадовать. Его сдержанность и даже некий трепет к древней фигуре Лорда Афета определённо удивили даже меня, повидавшего многое за свою долгую жизнь.

Опять же, удавшаяся попытка обмануть демона и ввести его в заблуждение, выдавая себя за легендарного Лорда Афета, вызывали в моей старой душе лишь истинные удовольствие и наслаждение.

Ведь глубоко внутри я был именно что гоблин, со всеми пороками и достоинствами нашей древней расы. В силу чего все отродья Хаоса были мне отвратительны по своей природе, на инстинктивном, почти животном уровне. Демоны, исчадия, порождения Бездны, все они нарушали естественный порядок вещей, были тварями, кто пожирал таких как я сам гоблинов, наслаждаясь страданиями наших душ.