Книга Утопающий во лжи 15, страница 120 – Лев Жуковский

Однако едва лишь стоило мне их засечь, как либо я сам, либо мои старшие офицеры их уничтожали, не давая даже шанса сбежать по этим глубоким сугробам. Опять же особенно в этом преуспел Леур, ловко подбирающийся к ним на близкую дистанцию благодаря своей невероятной скорости.

Леур… Мой бывший интендант превратился в совершенное орудие смерти. Его трансформация была столь глубока, что порой я сам с трудом узнавал в этом хитиновом чудовище того трусливого гоблина, которого спас в мире Тесэр. Он, в случае если Лазутчиков было слишком много в одной группе, ставил защитный барьер, мерцающий купол энергии окутывал его, и часто всего парой выстрелов из магической винтовки глушил грозовым раскатом всю стаю. Никуда не спеша, потом уже дезориентированных Лазутчиков убивал в ближнем бою

Дикие же твари родного мира Асшор даже не думали приближаться к такой огромной колонне, поэтому с ними проблем у нас не возникало. Стаи волков если и выли, то вдалеке и держались на почтительном расстоянии.

Другое дело, что во время ночных стоянок возникало много проблем. Часто деревни были серьёзно разрушены или даже сожжены дотла. Только почерневшие головешки торчали из-под снега, да осколки камней напоминали о том, что здесь когда-то жили гоблины. Поэтому периметр охранять часто было очень сложно. Вот там жуки могли удивить, атакуя даже крупными стаями. Им явно было неведомо ничего о сне, и разных периодах суток.

Хотя в целом потери удавалось свести к минимуму. Однако первоуровневые гражданские гоблины всё равно не могли толком отдохнуть и днём на марше плелись как сонные ленивые туры. Причём эта их усталость день ото дня только усугублялась. Глаза западали, кожа приобретала серый оттенок, движения становились механическими, лишёнными всякого смысла, кроме одного, идти вперёд, продолжать путь, выживать ещё один день.

Впрочем, с одной стороны слабые гоблины, дети, их матери уже фактически находились на краю, обессилив, двигаясь днём как мертвяки. Накладываемые на них раз в день заклинания лечения с помощью артефактных винтовок не слишком-то и помогали. Магия могла исцелить раны, но не могла вернуть волю к жизни. Когда холод, метели, постоянный страх и усталость делали своё дело, выжимая последние силы из этих несчастных, никогда и не мечтавших о столь суровых походах.

Между тем как воины каждый день становились лишь сильнее, поглощая очки Системы, повышая уровни, улучшая навыки, к примеру, особенность Хитиновый покров, делая их обладателей практически невосприимчивыми к холоду. Как раз эти бойцы словно перерождались на глазах.

Особенно ярко это было видно на примерах старших офицеров, таких как Тикас и Леур. Вокруг которых формировались полноценные группы таких же отчаянных воинов, жаждущих силы, тех, кто мечтал о таком шансе. Ведь всё происходящее походило на древние мифы и легенды, когда только твоя сила и отвага решали, жить тебе или умереть и кем ты можешь стать уже завтра.

Когда нет никаких пределов в уровнях, нет ограничений в навыках, каждый был волен стать настолько сильным, насколько много врагов он сможет сам уничтожить. Система не делала различий между благородными и простолюдинами, между старыми и молодыми. Только результат имел значение. Только кровь врагов, пролитая твоей рукой, давала силу.