Книга Утопающий во лжи 15, страница 125 – Лев Жуковский

Даже про себя, даже в собственных мыслях это слово застревало где-то в горле. Слишком уж он был жесток, особенно с безумцами, надумавшими предательство в эти тёмные времена больших перемен в мире Асшор. Крики пожираемых заживо текхартом гоблинов-аристократов по ночам довольно часто мне снились теперь, врезаясь в память острыми осколками ужаса. Чересчур уж страшное это было действо, слишком много в нём было первобытного, животного страха, когда плоть разрывают не просто зубы хищника, но челюсти самой Бездны. Я просыпался в холодном поту, ещё слыша эти крики, и долго не мог понять, где я, в кошмаре или наяву, ведь грань между ними становилась все тоньше.

Впрочем, не особо впечатляло наличие у полусотника с таким большим стажем службы в армии Лорда настоящего демона. Причём именно демона такого могущества и величины, которого, как я понимал, он контролировал с помощью карты раба, это не было чем-то уж настолько невероятным, чтобы посчитать это невозможным.

В конце концов, мир изменился, старые законы рухнули, и то, что прежде считалось запретным, теперь стало обыденным. Хотя тот факт, что он сумел нереально откормить этого монстра на бесчисленных ордах инсектоидов, взращивая его силу словно садовник растит ядовитое растение, это вызывало скорее не вопросы, а уважение, смешанное с закономерным страхом к такому огромному чудовищу.

Текхарт Дэрргеш, даже имя его звучало как проклятие, рос с каждым днём, становясь всё более массивным, всё более ужасающим. Его тень падала на стены форта словно крыло какой-то гигантской хищной птицы, а когда он двигался, земля содрогалась под его тяжестью.

Однако, чего я абсолютно понять не мог, так это откуда у господина Журека знания по внедрению магического дара практически любому гоблину. Это виделось мне чем-то запредельным, выходящим за границы обычного понимания магии. Мне казалось, что это уже относилось к запретной магии, к тем тёмным искусствам, о которых шептались в углах и упоминали только иносказательно. Причём о подобных возможностях мне читать не доводилось, хотя я перелистал немало пыльных томов в библиотеках нашего города.

С другой стороны, и законов, вроде бы запрещающих это, я тоже не знал, но это касалось скорее основных ограничений. Тогда как запретная магия крови, а это было на неё очень похоже, скорее была негласно запрещена. Впрочем, уж что-что, а законы Лорда сейчас уже не имели никакого значения. Лорд пал, его империя рассыпалась, и мы остались одни в этом враждебном мире, где каждый новый день мог стать последним. Удивительно, почему-то я действительно был уверен, что Лорд пал, раз он никак не обороняет свою землю. Всё-таки это владения, которые он поклялся защищать перед самим Антеросом!

При этом заводить об этом разговор, пусть даже с моей возросшей силой, пусть даже учитывая новые уровни и навыки, вести задушевные беседы с господином Журеком уж точно не хотелось. Не то чтобы он не желал вести диалог, в этом смысле он был вполне открыт, скорее это было попросту страшно. Какой-то первобытный, инстинктивный страх просыпался внутри при одной мысли о том, чтобы задать ему неудобный вопрос.

Он не обезумел, нет, безумие было бы понятнее и более предсказуемо. Скорее, он просто вызывал тот самый древний страх, который заставляет жертву замереть перед хищником. Он был похож в этом на господина Ирчина, но лишь отчасти.