Книга Утопающий во лжи 15, страница 62 – Лев Жуковский

— Так вот, гражданские нас в любом случае будут тормозить, с этим ничего не поделать, старики, дети, раненые, больные. Ведь бросить мы их не можем, приказ господина я нарушать не стану, даже под страхом смерти. Да и по словам нашего повелителя, Кари предупреждена о вторжении и получила соответствующее сообщение заранее. И тоже имеет координаты тайников на своей территории и может вооружиться. Да и о некоем могучем защитнике форта Семнадцатый коготь тоже несколько слов было в инструкциях. Значит, там есть кто-то, способный удержать оборону…

— В любом случае, — продолжил Мареш, пиная труп трутня, — если Кари сразу не догадалась сама созвать всех селян в форт, а она умная девка и уже опытный офицер, может, даже поопытнее некоторых, — произнёс он с издёвкой, глядя на меня, — то уж потом-то должна была сообразить. Так что через семь дней мы прибыли бы, или через десять, разницы никакой не будет для конечного результата. Летать всё равно никто из нас не умеет, телепортироваться тоже. А судя по деревням, сожранным подчистую, костям в снегу, пепелищам, ты это и сам понимаешь. Ведь, как в поговорке говорилось: нужно держать в руках пусть даже тощую лесную крысу, ведь вдалеке мясной тур может быть только всего лишь иллюзией, и скрывающимся под ним анораком.

— Понимаю! Понимаю я тебя, Мареш, даже лучше, чем ты можешь себе представить, нурглово ты семя! — раздражённо выкрикнул я, размахивая молотом. — Потому и думаю собрать пару десятков самых лучших воинов из наших сотен, десятников, тех, кто имеет экзокостюмы. И либо с тобой во главе, либо самому их возглавить и поспешить к адъютанту нашего господина, к Кари. Он нам не простит, если из-за нашей нерасторопности его наложницы погибнут, особенно любимые. Тем более от жалких жуков, которых мы косим сотнями!

Я поднял за голову только что раздавленного трутня седьмого уровня, голова его лопнула в моей ладони, как перезрелый плод.

Мареш замер на миг, вытирая ошмётки тел инсектоидов с лица, кровь текла по щекам, липкая и холодная. Оценивающе вглядываясь в кровавый рассвет, восходящий над пиками горного перевала, такого далёкого и близкого одновременно. Светило окрашивало снег в цвета багрянца, создавая иллюзию, что весь мир истекает кровью.

— Других он и не держит, только любимых… Так-то господин не приказывал спасать его наложниц, — медленно произнёс Мареш. — Да и вообще, я думаю, всё это уже не важно…

Он оборвал мысль на середине, замолчал так резко, что я насторожился.

— Не приказывал, тут не спорю, — согласился я. — Но ты чего это замолчал на полуслове? Что случилось?

Тоже недовольно вглядываясь вдаль, пытаясь понять, что там увидел мой друг, что его так встревожило, спросил я, напрягая зрение.

— А ты не чувствуешь этого? — тихо спросил Мареш, не поворачивая головы. Голос его звучал странно, пусто, отстранённо.

— Да твою же душу, Мареш! — зло бросил я, теряя терпение. — Чего ты нургла за хвост тянешь⁈ Говори прямо, что случилось!

— Не знаю, как ты, Улер, — медленно произнёс Мареш, наконец повернувшись ко мне. Лицо его было мрачным, почти скорбным. — Но я не просто потерял ментальную связь с нашим господином, это понятно, нас попросту отключили от навыка Группа, как и от офицерского, который был завязан на тысячника Тарака Кровавого. Но и чувство такое гадкое у меня на душе, тяжесть такая… Что словно мы остались одни в этом мире. Совсем одни.