Книга Утопающий во лжи 15, страница 80 – Лев Жуковский

При этом нам сперва удалось противостоять даже Пожирателям, попытавшимся атаковать нас с соседней улицы. Довольно-таки неожиданно выплеснувшим сгустки кислоты навесом, расстрелявших нас этой зелёной жижей, что плавила металл и варила плоть, мы с этим даже успешно справились поначалу. Частично укрывшись в покинутых домах, используя стены как щиты, и не понеся серьёзных потерь. Всего-то трое получили смертельные ранения, превратившись постепенно в кучи слизи, в то время как их крики эхом отдавались в переулках. Они так и не смогли сбросить свои поганые доспехи, в которые затекло слишком много кислоты.

Не удивительно, что решать эту проблему пришлось мне, благодаря высокой подвижности моей новой боевой формы, этого благословенного паучьего тела, и превосходству в высоте, возможности карабкаться по высоким вертикальным стенам. Даже, как мне показалось, слишком легко удалось разобраться с четырьмя этими тварями, этими огромными Пожирателями двадцать пятого уровня.

Перебравшись по крышам домов, цепляясь лапами за черепицу, прыгая через провалы, на расстояние иногда даже в пару десятков шагов и с высоты третьего этажа, с крыши здания, расстрелял тварей из доверенной мне артефактной винтовки. Буквально, почти что испепелил раструбы Пожирателей, эти органические пушки, извергающие кислоту. Пусть даже не убив мгновенно, но превратив этих огромных чудовищ в беспомощные хитиновые скорлупы, лишённые главного своего оружия.

Молнии из винтовки прошивали воздух синими разрядами, ослепительные, оглушительные. Каждый выстрел выжигал плоть, словно бы взрывал хитиновую броню. Пожиратели корчились в агонии, их раздутые брюха лопались, изливая потоки полупереваренной биомассы.

Оставленный на их охране десяток Ратников, бронированных чудовищ с лапами-щитами, лишь беспомощно задирал свои огромные лапищи в небо, в тщетных попытках защитить, спасти уже обезвреженных мной Пожирателей, своих собратьев по улью.

Впрочем, я и отступить также сумел без каких-либо проблем, без единой царапины на своём хитиновом панцире. Всё же моя боевая форма, это было какое-то совершенство, идеальное сочетание грации и силы.

При этом смотреть на ущербные две ноги гоблинов, неуклюжих, медлительных, слабых, я уже без усмешки не мог. К моему удивлению, это мне отчего-то где-то глубоко внутри очень нравилось, вызывало удовольствие. Я стал лучше, эволюционировал, превзошёл прежнюю оболочку.

Так вот, первое воодушевление от лёгкой победы закончилось от силы через десять минут. Когда из-за стен города повалили не только сотни трутней, рядовой пехоты улья, которых мы даже вознамерились выкосить, посчитали лёгкой добычей. Нас штурмовали не только опасные Лазутчики, стреляющие шипами, сами по себе способные серьёзно проредить наши ряды.

Однако дело было совсем в другом. Сначала со стены, с высоты двадцати локтей, с боевых позиций, нас атаковали из невидимости огромными снарядами. Метровыми иглами, летящими с невероятной скоростью, со свистом рассекающими воздух. Пробивая тела наших воинов, разрывая их на куски, превращая в кровавое месиво. Гоблины взрывались, как переспелые плоды, кровь, кишки, осколки костей разлетались во все стороны. Снаряды полностью игнорировали их жалкие доспехи.

Я же избежал попадания лишь из-за своей природной осторожности, наработанной годами службы под предводительством десятника Ирчина. Ну, ещё и по тому факту, что обычно держался немного позади, всегда прикрываясь стеной зданий, никогда не выходя на открытое пространство. Так что снаряд-шип длиной с мой торс, прилетевший с верхушки крепостной стены, выпущенный Жнецом, немного отклонился от намеченной точки прицеливания. Прежде чем оторвать мне первые сегменты правой передней лапы, вырвать их с корнем, сначала прошил больше двух локтей каменной стены дома, за которым я укрывался. Щедро одарив меня осколками старой каменной кладки, рассыпавшейся в пыль. Очевидно, жив я остался просто потому, что снаряд срикошетил немного, изменил траекторию, отклонился на ладонь и не пробил мне грудь, не пронзил моё сердце, не убил мгновенно.