Книга Утопающий во лжи 17, страница 125 – Лев Жуковский

И вот теперь перед нами стояло существо, которое могло уничтожить этот мир ещё одним ударом. И, возможно, не считало бы это поражением.

Пять королей скелетов молчали. Кровавые узы между нами гудели от мыслей, но ни один не спешил первым придать им форму. Внизу ревела магма, сдерживаемая остатками первородного холода, на самом дне гигантского кратера. Над нами тускнел повреждённый барьер. Пепел падал, словно серый снег. А Лорд Афет, или Ирч'Ин, грех предков, или кто бы он ни был на самом деле, стоял без значимого барьера, без страха перед холодом Вестиала, с божественным копьём в руке и смотрел на нас так, будто наши тысячелетия были лишь долгой паузой перед его следующим словом.

И впервые за очень долгое время я, Рикхол Виалиш, король скелетов мира Тесэр, ощутил не ярость. Не ненависть. Не жажду боя. А необходимость думать. Быстро. Точно. И безумно осторожно.

Настолько сильно напрягать свои разумы мне ещё не доводилось. Ну, если не считать те пятьдесят лет, что я провёл в тенетах хаоса Тзинча, где сама мысль могла обернуться петлёй, голосом мертвеца или чужой костлявой рукой на горле. Там каждое сознание работало на пределе, удерживая меня от распада, безумия и слишком выгодного согласия на рабство. Но сейчас напряжение было иным.

Там я выживал. Здесь, алчно торговался. И, как ни странно, второе могло оказаться опаснее. Потому что, чувствуя за спиной перспективу очередной встречи с Тзинчем, я просчитывал каждое своё слово с особым тщанием. Ни одна фраза не должна была оказаться лишней. Ни одна угроза, пустой. Ни одно обещание, слишком щедрым. Передо мной стояли не простые мертвецы, не ветхие скелеты из песчаных пустошей, не те жалкие костяные твари, которых мои солдаты разваливали на куски буквально голыми руками. Это были короли этого мира.

Древние. Безумные. Застывшие в собственной ненависти. Но всё ещё короли. И в целом мне удалось сделать то, что нужно. Не победить их. Нет.

Победа здесь была бы слишком дорогой, нестолько бессмысленной, нежели скорее невозможной. Мне уже хватило одного Архтрука Ишраила. К тому же опыт общения со злым духом Белиостром помогал мне видеть изъяны подобных бессмертных существ.

Они считали себя вечными. Считали себя мудрыми. Считали, что тысячелетия существования делают их недосягаемыми для ошибок смертных.

На деле же время калечило их не хуже мечей. Оно не убивало тело, но медленно иссушало главное, способность меняться. Они могли веками помнить обиды, тысячелетиями хранить планы мести, десятки тысяч лет ждать невозможного пробуждения своего мира. Но развиваться? Нет. Не по-настоящему.

Они бы с моими выводами, конечно, не согласились. Для них неподвижность казалась стойкостью. Застывший уровень силы, вершиной. Верность древней цели, гордостью расы и достоинством.

Но я видел иное. Застыв на определённом пределе, они уже не пытались его преодолеть. Не потому, что не желали силы. Желали, ещё как. Просто слишком давно привыкли считать свои границы частью мироздания. Слишком давно приняли темницу за порядок вещей. Слишком давно их ненависть к свету стала удобной заменой движению вперёд.

Впрочем, третий божественный предел даже для существ C ранга был тяжёлым испытанием. Я понимал это лучше многих.