Книга Мужчина в тени, страница 140 – Мария Воронова

— Если вам есть что сказать…

— Есть. Но не на пороге же решать такие важные дела.

Мать Зои поморщилась:

— Пройдемте на кухню. И не разувайтесь.

— Не будем, — бабушка промаршировала в кухню.

Дима последовал за нею, все-таки сняв ботинки.

Сели за обеденный стол, покрытый полотняной скатертью. По одну сторону Мельниковы, по другую Дима с бабушкой. Мельников положил перед собой сцепленные в замок руки, бабушка достала папиросы.

— У нас не курят, — процедила мать Зои.

— Ладно, — бабушка убрала пачку обратно в сумочку, — тогда, может быть, чаю нальете?

Пожав плечами, Мельникова стала подниматься из-за стола, но муж придержал ее за руку.

— Сиди, пожалуйста. — Он пристально взглянул бабушке в глаза. — Фаина Борисовна, вы публично оскорбляли моего отца, поэтому за стол переговоров я еще готов с вами сесть, но преломить хлеб… Увольте.

— Ладно, — снова сказала бабушка, — обойдемся без угощения. В первую очередь я прошу у вас прощения, если позволила себе лишнего. Мне следовало ограничиться фактами, они сами по себе достаточно красноречивы. Но сейчас не об этом!

— Действительно, не вижу смысла с вами спорить.

— Что было, то было. А то, что есть, как совершенно справедливо заметил Александр Твардовский, то с нами здесь.

Мельникова усмехнулась:

— Вы стихи сюда читать пришли?

— Отнюдь, — бабушка улыбнулась, — откровенно говоря, я вообще не очень люблю поэзию. Я пришла предложить мир. В том смысле, что если дети настолько любят друг друга, что ничего их не пугает, так пусть себе женятся.

— Нет, ни в коем случае! — Мать Зои взяла мужа за руку. — Мы не допустим этого брака!

— Товарищи, но я ведь не говорю, что мы должны все вместе слиться в экстазе! Я даже сама очень этого не хочу. Вы противны мне так же глубоко, как и я вам, но у детей другое мнение по этому вопросу. Поэтому предлагаю стратегию Троцкого «ни мира, ни войны». Дети пусть женятся и живут, и каждый общается со своими, а нам с вами не обязательно.

Фыркнув, Мельникова назвала бабушкино предложение бредом.

— А жизнь детям ломать не бред?

— Ломаем жизнь мы только в воображении старой дуры с замком Иф на голове, — буркнула мать Зои, — а в реальности через год-другой дочь мне только спасибо скажет, что отвела ее от брака с маменькиным сынком!

Бабушка пожала плечами:

— Согласна, Гортензия — наглая и беспардонная особа, как все старые девы, но по сути-то она права.

Мельников нахмурился:

— По сути права, но жизнь сложнее. Вон, Всемирный совет мира тоже призывает, а войны все идут и идут.

— Ну давайте и мы в костер всеобщей вражды дровишек подкинем.

— Давайте лучше разойдемся раз и навсегда, — сказала Мельникова, — примем наконец верное решение и забудем друг о друге.

Отец Зои пристально посмотрел на Диму, откашлялся и произнес:

— Молодой человек, если вы раз и навсегда порвете все отношения с моей дочерью, то я со своей стороны обещаю помочь вам в продвижении по службе, как если бы вы действительно стали моим зятем.

— Правда? — спросил Дима, не ожидавший такого поворота.

— Так точно. Если вы немедленно и окончательно расстанетесь с Зоей, я посодействую вашей карьере. Слово офицера.

Бабушка так обидно фыркнула, что Диме пришлось толкнуть ее под столом ногой.

— Благодарю, но я не нуждаюсь в протекции, — сказал он, — хотя бы потому, что у меня все и так складывается самым наилучшим образом. И чтобы не тратить время на бессмысленные разговоры, прошу учесть, что я все равно женюсь на вашей дочери, хотите вы этого или нет.