Книга Мужчина в тени, страница 87 – Мария Воронова

К сожалению, Карпухин не написал, удался ли план продажных перерожденцев или нет.

Любопытно, не идет ли тут речь об Иване Федоровиче Кодацком, председателе Ленгорисполкома, расстрелянном только в тридцать седьмом году? И если да, то почему Киров назначил его на эту должность, если так не доверял? Или считал, что для председателя исполкома главное — деловые качества, а партийная позиция — вопрос десятый? А может, товарищ Карпухин просто немного присочинил, естественно, из самых лучших побуждений, чтобы показать прозорливость товарища Кирова, который умел заранее распознать врага у себя под носом.

Бог его знает, не спросишь теперь…

Женя взял основу пирамидки и со зловещим хохотом заколотил ею по бортику манежа.

— Натуральный бандит, — с удовольствием резюмировала Гортензия Андреевна, элегантно проводя деталь будущего костюмчика под работающей иглой.

Интересно, когда человек по-настоящему умеет что-то делать, это всегда красиво выглядит со стороны. Даже красивее, чем балет.

Гортензия Андреевна шьет, Кирилл выковывает разные штуки, а она сама… Ирина вздохнула. Рукодельничать она не умеет и не любит, хобби нет, а работа у нее некрасивая, с какой стороны ни посмотри.

Она взяла Женю на ручки и села на стул в противоположном углу комнаты. Подходить с ребенком к старым книгам, среди которых есть библиотечные… Нет, старая учительница не вынесет такого кощунства.

— Итак, дружочек, готовься к примерке доспехов юного бюрократа. — Гортензия Андреевна встряхнула почти готовые брючки. — Ты сам уже научился штанишки надевать?

— Да! — гордо сообщил Володя.

Ирине стало немножко стыдно. Если сын и научился одеваться самостоятельно, то только благодаря заботам Гортензии Андреевны.

— В таком случае прошу, — учительница протянула Володе брюки, — перед там, где пуговичка.

— Как вам книжки? — спросила Гортензия Андреевна, пока Володя пытался натянуть новые штаны. — Я специально сходила в библиотеку.

— О, что вы, не стоило беспокоиться.

— Стоило, стоило! Мне самой жутко интересно.

— Я только не могу понять, из-за чего все копья ломались, — призналась Ирина, — наверное, плохо училась в университете.

— А, не берите в голову! — отмахнулась Гортензия Андреевна. — Там такие хитросплетения, что черт ногу сломит. Шла борьба за власть, а идеи как таковые вообще никого не волновали. Мои родители в то время говорили, что настоящему советскому человеку, чтобы не сойти с ума, надо иметь либо интеллект курицы, либо память рыбы. Действительно, например, троцкисты в свое время требовали усиления индустриализации, борьбы с кулаком, в том числе с помощью чрезвычайного налога, повышения цен и изъятия денег из кооперации. За это их объявили контрреволюционерами, разгромили, Троцкого сослали сначала в Казахстан, потом выгнали из страны. Но не успели перевести дух, как тут же Сталин погнал сверхиндустриализацию, надавил не только на кулака, но и на середняка, ввел карточки и объявил все это истинным ленинизмом. То напирал на умиротворение деревни, а через год уже, пожалуйста, обострение классовой борьбы по мере строительства социализма. Великие деятели революции вдруг раз — и презренные враги, а там, глядишь, благородные чекисты, их разоблачившие, тоже оказываются врагами. А потом и те, кто разоблачил разоблачителей, тоже враги. Такая, знаете ли, эстафета ненависти к советской власти и трудовому народу.