Книга Уютная душа, страница 30 – Мария Воронова

— Ты у нас давно не был, — сказала старшая Милка, вытирая овощи одноразовым полотенцем.

Оставив младших досматривать по телевизору «Прекрасную няню», они устроились втроем на кухне. Милка резала салат, Яша жарил котлеты, и только Миллер бездельничал с бокалом вина.

— Если б я мог, каждый день ходил бы к вам в гости, — искренне отозвался он.

— Кто мешает? — В тонких пальцах Милки нож казался особенно огромным, и помидоры будто сами распадались на куски под его взмахами. — Расскажи, как поживает твоя сестра Олечка.

— Звонила неделю назад. Она ждет ребенка, ты знаешь?

— Кто, Олька? — удивился Розенберг. — Она же еще совсем дитя!

— Она старше Милы на три года. Вполне нормальный, даже, я бы сказал, не слишком юный возраст для деторождения.

Повздыхав о том, как быстро бежит время, Яша вооружился специальной лопаточкой и принялся переворачивать котлеты.

Наверное, приятно готовить на шикарной плите, где нет конфорок, а кастрюли нагреваются будто бы на столе. Готовить в специальной посуде, в которой ничего не пригорает, и пользоваться целым арсеналом приспособлений, а не одним ножом на все случаи жизни. Ужинать не на уголке письменного стола, а в отдельной столовой, обставленной тяжелой дубовой мебелью.

Яша не признавал модных гибридов кухня-столовая-гостиная, у него, как у профессора Преображенского, каждая комната имела свое назначение. Но у Преображенского, как известно, не было библиотеки. Розенберг же оборудовал для себя настоящую обитель ученого — в готическом стиле, с каталожными шкафами и компьютером. «Господи, как же хорошо быть богатым!» — вздохнул Миллер.

— Милка, значит, ты тоже получаешься у нас взрослая женщина, да? — спросил Яша после некоторого раздумья. — Я-то привык тебя за маленькую держать… А тебе замуж пора, оказывается. Димон, присмотрись!

— Ты с ума сошел?

— Я серьезен, как никогда. Лучшего жениха для Милки не придумать. Смотри, Милусь, какой он красавец, глаз же не оторвать. И человек хороший!.. Умный, добрый, порядочный, теперь таких и не бывает, Вот Ольга Алексеевна порадовалась бы!

Миллер повертел пальцем у виска, а Милка покраснела. «Черт, влюблена она в меня, что ли?» — мрачно подумал он.

— Но наша Милочка тоже редкий бриллиант, — продолжал Розенберг. — Второй такой во всем городе не найдешь.

— Я знаю. Если бы мне было хотя бы двадцать пять…

— Не скромничай, ты дашь фору любому молокососу. Дим, сам подумай, как бы все удачно устроилось. Ты бы приобрел прекрасную жену, Милка — мужа, а старик Розенберг — покой. Потому что иначе старик Розенберг свихнется, думая, что Милочка достанется какому-нибудь проходимцу.

— У тебя котлеты горят, старик Розенберг, — сказала Милка замогильным голосом и взялась за перец. Разозленная и смущенная, она со страшной скоростью орудовала ножом, нарезая упругий сочный стручок на тоненькие, почти прозрачные кружочки.

Но даже перспектива остаться без ужина не отвлекла Яшу от матримониальных планов.

— Я приданое за ней хорошее даю, ты не думай. Квартира на Крестовском ваша будет, машину, Мил, тебе новую к свадьбе куплю.

— Если ты немедленно не прекратишь, я встану и уеду! Мила достойна большего, чем нищий старый холостяк с отвратительным характером.

— У тебя прекрасный характер, — заметила Милка.

— Не замечал. Правда, Мила, не слушай его. Я ж тебя с восьми лет помню. С твоих восьми, конечно. Бантики тебе завязывал.