Книга Прибавление семейства, страница 90 – Мария Воронова

— Ну да, есть один нюансик. Представьте себе, как-то умудрился в семье коммуниста вырасти истово верующим человеком, даже в монастырь одно время собирался, но вот затянула мирская суета.

— Так что, Чернов сына проклял, что ли? Изгнал из отчего дома в село Копорье, чтобы себе карьеру не портить?

— А вот и не угадали, – Павел Михайлович засмеялся, – все было с точностью до наоборот. Родители сообщили юному Лелику, что вопрос веры – это его свободный выбор, на который он имеет полное право, и если у отца будут от этого неприятности, то это проблемы системы, в которой они живут, но никак не сына. Предупредили ребенка, что даже их широких возможностей не хватит протащить его в институт, если он по идейным соображениям не вступит в комсомол, а дальше пусть сам как знает. Райком ВЛКСМ налево, церковь – направо. Вообще у них семья интересная была. Муж – правоверный коммунист, жена – лютая диссидентка, православный сын и невестка-еврейка. Идеологические враги, с какой стороны ни посмотри, но прекрасно жили.

Ирина пожала плечами:

— Так уж и прекрасно.

— А вот представьте себе. Сам я с Черновыми-старшими встречался раза три, не больше, на детских днях рождения, но мне этого хватило понять, что они по-настоящему любят друг друга.

— Да?

— Представьте себе. К старости начинаешь чувствовать такие вещи, где у людей настоящая близость, а где так, взаимная каторга. Нет, может, Илья Максимович и не был ангелом по части женского пола, но жену он бы точно никогда не бросил и руку на нее не поднял.

— Павел Михайлович, при всем уважении, то что вы говорите, это тоже кролик, а не лошадь.

— И это, Ирочка, хуже всего. Порой я как представлю, в каком аду они живут эти пять лет, так ужас охватывает. Особенно Леше тяжело приходится, ведь как ни верь родному человеку, а сомнение нет-нет да и закрадется.

— И как он это переносит?

— Честно говоря, понятия не имею, – председатель достал из кармана пиджака пачку сигарет, взглянул на Ирину и с досадой засунул обратно, – вскоре после исчезновения матери он уволился и уехал вместе с семьей.

— Как это? Куда?

— На какой-то другой ФАП. Подальше от города, зато вроде бы там большое озеро и работающая церковь. Все Копорье пребывало в шоке, потому что специалист он высочайшего класса, людей буквально с того света вытаскивал. Ходили слухи, что он уволился, потому что местные власти отказались выделить ему участок под строительство дома, но я думаю, дело в другом, просто порой под гнетом неотвратимости судьбы человек начинает хаотично действовать, лишь бы только что-то делать. «Им овладело беспокойство, охота к перемене мест», сами знаете.

— И вы все эти годы с ним не общались?

— Нет. Мы ведь были просто приятели, а не близкие друзья. Честно признаться, когда мне позвонил Илья Максимович, я не сразу вспомнил, кто это такой. Ну а там уж по старой памяти обещал, что со всей возможной деликатностью и так далее.

— Надеюсь, что в этом отношении я вас не подвела, – сказала Ирина, поднимаясь с дивана.

Председатель поспешил ей помочь:

— Я рад, Ирочка, что у нас с вами состоялся этот разговор. Не знаю, удалось ли мне вас переубедить, поэтому просто хочу напомнить, что в этом процессе вы честно исполнили свой долг и можете с абсолютно чистой совестью отдаться радостям материнства.