Книга Вечный шах, страница 58 – Мария Воронова

Только возле калитки Ирину осенило. Признание девушки – лучшее подтверждение вины Кольцова, ибо из всех инкриминируемых ему преступлений он категорически отрицал только убийство Василисы Барановой, и время показало, что ее действительно лишил жизни не он. Если он просто слабый и неумный человек, который брал на себя все, лишь бы не били, так он и насчет Василисы не стал бы упираться. Да, все сходится. Главное, какие молодцы следователи, что этот эпизод не включили за недоказанностью, иначе Дубову сейчас пришлось бы по-настоящему кисло.

Факты, факты, как же трудно из вас сложить стройную концепцию!

По дороге Ирина совсем забыла про гаечный ключ и надеялась, что то же самое сделал и Володя, но увы… Как только Леша, громыхая своей пластмассовой бабочкой, скрылся вместе с мамой за поворотом, Володя требовательно потянул руку к карману ее платья.

— Люч! – сказал он строго.

Пришлось, быстро поставив молоко на плитку, бежать к пожарной бочке, отмывать ключ до условно чистого состояния. На всякий случай для дополнительной стерильности Ирина протерла ключ водкой, а сверху намазала смесью горчицы и подсолнечного масла, чтобы Володя узнал горький вкус новой игрушки и больше не тянул ее в рот. Ну и от ржавчины заодно немного поможет.

Сын уселся в углу и с упоением принялся лупить ключом по колесам своего грузовика, а Ирина уставилась на кастрюлю с молоком. Белая поверхность только начала подергиваться легкой вуалью, по краям пошли мелкие пузырьки, и стало ясно, что закипит еще нескоро. Но лучше постоять лишние пять минут, чем потом полдня отмывать плитку. И, само собой, слушать мамины нотации.

Молоко не торопилось, вздыхало в кастрюле, все не решаясь закипеть, и мысли Ирины вернулись к Дубову. Бедный Анатолий Иванович, всю жизнь судил бестрепетной рукой, а перед самой пенсией познал наконец, что такое неуверенность в приговоре. Наверное, тяжело испытывать сомнения, когда нет у тебя к этому делу тренировки.

Дубов снова дал ей свои записки, настоятельно попросив изучить на выходных в поисках хоть малейшей несостыковки, хоть тени его профессиональной ошибки. Конечно, лучше было бы посмотреть само дело, но где его теперь поймаешь?

Молоко наконец вспенилось, зашумело, и Ирина быстро сдернула кастрюлю с огня.

Взгляд упал на часы. Ого, уже перевалило за полдень, пора кормить Володю и укладывать на дневной сон, во время которого надо устроить постирушку и сварить детский супчик. Времени вникать в дубовские записки, откровенно говоря, нет.

Пробежаться по верхам можно, как в прошлый раз, но сделать глубокий анализ…

Тут Ирина посмотрела в окно и увидела Гортензию Андреевну, направляющуюся с тазом клубники к бане, где у нее было оборудовано специальное кострище для приготовления варенья. А почему бы и нет? Свежий незамыленный взгляд на ситуацию никогда не помешает, а что касается глубокого анализа, то тут Гортензии Андреевне просто нет равных. Старая школа!

* * *

Я вышла замуж. Родители не одобрили моего избранника, но, честно говоря, я не ждала ничего другого. Им всегда нравилось прощать, поэтому годился любой повод сделать дочь виноватой. Я это знала и не прислушивалась к тому, что они говорили про жениха. Зря, конечно, но, с другой стороны, тогда пришлось бы принять и то, что они говорили обо мне, после чего немедленно повеситься, потому что человек с таким перечнем пороков просто не имеет права обременять собою землю.