Книга Новая сестра, страница 105 – Мария Воронова

Катя пробормотала, что ей срочно необходимо включить стерилизатор, укомплектовать биксы и обработать операционную дезраствором.

— Хорошо, идите. Я скоро к вам присоединюсь.

Мужчины встали, выпуская ее из-за стола, и Катя совсем смутилась оттого, что доставляет столько хлопот людям, много выше себя по должности.

Извинившись, она побежала в сестринскую, переоделась в старую рубашку и штаны, и приступила к мытью операционной, стараясь не пропускать ни одного миллиметра поверхности.

От мысли, что завтра доктора придут в абсолютно стерильную операционную, становилось радостно и весело.

Радиоточка бормотала новости, в которые Катя никогда не вслушивалась, потому что правду все равно не скажут, а полуправда хуже неведения. Вскоре, как только она протерла операционный стол и замочила съемную клеенку, стали передавать какую-то бравурную оперетту, жанр, ненавидимый Катей до тошноты. Музыка была привязчивая, но Катя подпевать не стала.

— А с санитарами все еще беда, как я погляжу, – раздался голос над самым ухом.

Катя поспешно выпрямилась. Вдруг стало досадно, что звучит именно такая музыка, и Стенбок может подумать, что она нравится Кате.

— Нет, Александр Николаевич, благодаря вам стало полегче, – сказала она, – только не ввозные дни пока не перекрываем.

— А вы ловко, – он качнул головой в сторону швабры.

— Стараюсь.

— Воиновы само собой, но Татьяна Павловна тоже характеризует вас положительно, – сказал Стенбок сухо, – если и дальше хорошо себя проявите, будем ходатайствовать о вашем восстановлении в институте.

— Благодарю вас.

— Добро.

Он повернулся на каблуках, промаршировал к выходу, но в дверях вдруг остановился:

— Слушайте, Катя, а я ведь платок вам так и не вернул.

— Не беспокойтесь, пожалуйста. Вдруг вам еще пригодится…

Стенбок отмахнулся:

— О, не надо рисовать меня старой развалиной! Я совершенно здоровый человек, такие приступы бывают у меня редко, не всякий год.

Катя улыбнулась, не зная, что ответить на эту похвальбу.

— Я должен вернуть вам платок как можно скорее, ведь впереди еще долгие холода. Как я могу вам передать?

Катя пожала плечами:

— Как вам угодно. Я могу забрать у вашего секретаря.

— О нет, только не это. Девушка и предмет одежды – великолепный повод для сплетен, и неважно, что это всего лишь пуховый платок.

Катя чуть не хихикнула, представив, с какой ураганной силой распространится по академии новость про ее роман с начальником клиник. При всей нелепости этого предположения в нем было что-то приятное.

— Я попрошу Константина Георгиевича передать, если это удобно, – нашлась она.

Стенбок помолчал, хмурясь.

— А знаете что, Катя, – сказал он наконец, – мы задумали сделать зимний праздник для детей сотрудников. Знаете, такие гуляния на свежем воздухе, лыжи, снежки, коньки… Приходите.

— Но у меня нет детей…

— Это ничего, – уголки его рта дрогнули, будто Стенбок хотел засмеяться, но сразу передумал, – поможете с организацией, и сами покатаетесь. Вы хорошо стоите на коньках?

Она пожала плечами:

— Очень средне.

— Что ж, я предложу вам свою руку.

Катя снова не знала, что ответить.

— И вообще подключайтесь к нашей молодежи, – продолжал Стенбок, – они планируют кое-что грандиозное для ребятишек, с настоящими спортивными состязаниями, призами и подарками, и будут рады каждой новой паре рук.