Книга Ангел скорой помощи, страница 123 – Мария Воронова

— А ты, пожалуй, прав, – протянула Соня.

— Ладно. Сколько тебе еще нужно времени? Две недели хватит?

— Раз ты так ставишь вопрос, давай поедем сейчас.

Уловив в голосе Сони раздражение, Ян быстро сказал:

— Сонечка, я тебя никуда не хочу тянуть насильно. Как будешь готова, так и поедем.

— Спасибо, дорогой.

Ян огорчился, но не обиделся. В конце концов, никто не запрещает ему смотаться в Таллин самому на автобусе или на поезде, типа подготовить родителей к знакомству с новой родней.

Он понимал чувства невесты, сам когда-то бежал от рассудочной привязанности, которую испытывал к Соне, к острой и, как ему казалось, божественной влюбленности в Наташу.

С тех пор он повзрослел, время расставило точки над «i», но женщины тоньше и чувствительнее, для них влюбленность – это святое. Или дело не в том, кто мужчина, а кто женщина, а в том, что конкретно Ян Колдунов приземленный и рациональный человек, не позволяющий высоким чувствам овладеть собою. Все просто – если люди друг друга полюбили, они должны быть вместе. Точка. А если это невозможно, то перетерпеть. Снова точка.

Выйдя на лестницу перекурить этот тяжелый разговор, Ян поймал себя на том, что совершенно не ревнует Соню, хотя, по идее, должен. Кто там у нее, какие отношения, почему не смогли быть вместе? Хотя причина обычно одна, и это штамп о браке.

По идее должно взыграть в нем ущемленное самолюбие, как это так, почему с ума сходят не по мне, такому прекрасному и восхитительному, но Ян был уверен в Соне, твердо знал, что она переживет свою минуту слабости и будет ему верной спутницей жизни.

С этой утешительной мыслью Ян отправился спать.

* * *

Костя думал, что с уходом Нади на больничный ему станет легче. Быстрее забудет девушку, не сталкиваясь с ней на работе, не будет переживать неловкости и стыда, но реальность оказалась намного хуже, чем он думал.

Костя отчаянно тосковал. Оказывается, ему жизненно необходимо было видеть Надю, перекинуться с нею хоть парой ничего не значащих слов.

Естественно, это было наваждение, запоздалые подростковые чувства, которые взрослый человек должен с корнем вырвать из своего сердца, но пока не очень получалось.

А тут еще Оли внезапно стало слишком много. Сначала отец достал билеты во Дворец культуры имени Горького, где гастролировал знаменитый Ленком, и пришлось вести невесту на культовую «Юнону» и «Авось», пластинку с которой Костя когда-то заслушал до дыр, и теперь ему было неинтересно, и вообще была в этом какая-то насмешка, что совершенно равнодушная друг к другу пара равнодушно наблюдает за грандиозными любовными страстями.

Прощаясь с Олей, он снова поцеловал ее в губы. Нельзя сказать, что он ничего не почувствовал, все же он был молодой мужчина, а Оля на редкость красивая молодая женщина, но в рамках чистой биологии Косте сделалось грустно и даже немного противно.

Через неделю после спектакля она позвала его в Эрмитаж, на выставку Матисса. Как и спектакль, это было удовольствие для избранных, только вот беда, Костя к этим избранным причисляться не имел ни малейшего желания.

Тем не менее он послушно сходил, посмотрел картины, испытав столько же эстетических впечатлений, сколько от плаката с Брюсом Ли, оставленного предыдущим жильцом в комнате Яна, который нельзя было снять, потому что он закрывал крупную выбоину в стене.