Книга Ангел скорой помощи, страница 15 – Мария Воронова

А потом в его жизни появилась любовь, которой он не звал и не хотел и в которую вообще не верил… Ян вздохнул.

— Сейчас, сейчас, – сказала Соня.

— Я никуда не спешу. Особенно в библиотеку.

Пока шли к Сониной машине, Ян вспомнил, что его божественный сосед сегодня дежурит.

— А хочешь, заедем ко мне, посмотришь, как я живу? – осторожно спросил Ян, устраиваясь на пассажирском сиденье.

Соня повернула ключ зажигания и рассмеялась:

— Что же у тебя за удивительный быт, что за царские покои? Янтарная комната? Или египетская пирамида?

— А вот узнаешь.

— Заинтриговал.

— Поехали, тем более что тут недалеко. Просто посидим, вина попьем…

— Я же за рулем.

— Ну все равно, тормозни у гастронома. К чаю тогда чего-нибудь возьму.

— Ян, не будем лицемерить.

— А, да?

Соня молча улыбнулась.

Войдя в дом, она огляделась.

— Вот, значит, как вы живете…

— Ага, – Ян обнял ее за талию, но Соня мягко отстранилась.

— Давай хоть кофе все-таки попьем для мелкобуржуазного приличия.

Ян рванул в кухню, зажег газ и достал две самые приличные чашки в цветочек. Заглянул в холодильник, хоть и знал, что там ничего интересного нет, кроме кастрюли питательного борща, сваренного Константином Петровичем с учетом законов физиологии и гигиены. На всякий случай он спросил:

— Супчик будешь?

Соня отрицательно покачала головой и села на табуретку.

— Слушай, Ян, ты, если что, не рассказывай папе, что мы общаемся.

— Ну, во-первых, у нас с ним не те отношения, а во-вторых, почему?

— Он о тебе даже слышать не хочет.

— Да? – Ян искренне удивился. Любить его у профессора Бахтиярова особых поводов не было, но все же после того, как Ян не стал топить его за явную врачебную ошибку, Сонин отец стал с ним весьма любезен и даже хвалил за хорошую работу.

— Пойми правильно, он ценит тебя как специалиста, но они с мамой чуть меня не убили, когда я сказала, что мы с тобой весной виделись.

— Так мы тогда просто поговорили, и все.

— Ну так именно! Но если я все забуду и снова стану с тобой встречаться, то я им не дочь.

Ян нахмурился:

— Сонь, я тогда с тобой действительно поступил некрасиво, только ведь…

— Ничего не было, хочешь ты сказать?

— Ну да…

— Так именно! Но ты же мне предпочел другую девушку, как пережить столь страшное оскорбление, – Соня засмеялась, – это ж, получается, признать, что я второй сорт или даже третий, который не брак.

— Вот чего не было на уме, так этого!

— Да я-то понимаю, но помни, Софья, – она приосанилась, изображая своего отца, – никому не позволяй унижать себя, раз и навсегда усвой, что главное в человеке – это чувство собственного достоинства!

— Не поспоришь, – улыбнулся Ян.

— А чувство собственного достоинства наступает у моих родителей, только когда мир крутится вокруг них, только когда все им поклоняются и прислуживают, иначе они чувствуют себя униженными и оскорбленными. Поэтому мысль о том, что я прощу человека, если он отверг такой идеал, как я, и полюбил другую, вызывает у них нервные судороги.

— А ты простишь?

— Ян, так даже вопрос нельзя ставить. Ты ни в чем не виноват передо мной.

Чайник закипел. Ян еще раз заглянул в холодильник, потом в хлебницу. Чуда не случилось.

— Насыпай себе кофе, – сказал он, откупорив серебристую банку с помощью черенка ложки, – больше нечем показать тебе свою гостеприимность. Дома шаром кати, зря в гастроном не заехали. Еще и курить теперь нельзя в квартире.