Книга Ангел скорой помощи, страница 57 – Мария Воронова

Оглядевшись, он вспомнил, что обязательно надо спросить, где Наташа, рванулся с места, но трамвай уже исчез из виду и куда направился – непонятно, потому что на улице больше не было рельсов.

Тут у Яна закралось подозрение, что, наверное, он все-таки спит, и навалилось темное беспамятство, в котором были еще какие-то мучительно яркие видения, к утру, слава богу, исчезнувшие без следа.

Утром стало немного полегче. Обязанности головы все еще исполняло ведро с цементом, и шатать начинало от одной мысли о том, чтобы встать с кровати, но все-таки Ян начал ориентироваться в окружающей обстановке и самом себе относительно верно.

Принеся ему на завтрак стакан чаю и вареное яйцо, уже очищенное от скорлупы и помещенное в стакан, Константин Петрович сказал, что вынужден идти на сутки, зато за Яном приедет ухаживать Соня Бахтиярова. Ян стал отмахиваться так сильно, как только мог.

— Еще не хватало Соню тащить в этот чумной барак, чтобы и она заболела! Я прекрасно справлюсь один.

— Вы думаете?

— Конечно! Сегодня-завтра отлежусь, благо выходные, а в понедельник уже на работу пойду.

— Ну-ну, – усмехнулся Коршунов.

— Не ну-ну, а точно. Нормально себя чувствую, даже сейчас прямо встану.

— Ян Александрович, не мое, конечно, дело, но если вы сейчас встанете, то в понедельник на работу пойдете только в качестве объекта для гражданской панихиды.

Нехотя признав справедливость этого замечания, Ян согласился остаться в кровати, но повторил, что сиделка ему не нужна.

— Я предупредил Соню, то есть Софью Сергеевну, что вы можете быть заразным, но это ее не остановило. Дайте-ка я вам свежее белье постелю, кстати.

Ян отмахнулся, но Коршунов решительно потянул за угол простыни:

— Дама придет, неудобно.

Пока Константин Петрович заправлял пододеяльник, Ян сидел у письменного стола и ел яйцо всмятку, не чувствуя вкуса. Устал адски, но, сообразив, что если Соня решила за ним ухаживать, то остановить ее вряд ли получится, все-таки дополз до ванной и умылся. Отдышался на табуреточке и побрился, зная, что щетина здоровому человеку бывает к лицу, а больному придает гораздо более изможденный и трагический вид, чем есть в самом деле.

По ощущениям будто отстоял сутки у операционного стола, но зато Соня не испугается, увидев его физиономию.

Константин Петрович совал ему градусник, но Ян и так чувствовал, что у него жар, и не хотел мерить температуру, чтобы не расстраиваться.

Горько заметив, что в жизни не встречал такого капризного пациента, хоть и работает, между прочим, с детьми, Коршунов отбыл на дежурство.

Ян остался один на один с бессилием и бездельем. Последние годы жизнь его была не просто насыщенна, а набита под завязку, времени вечно не хватало, и теперь он понятия не имел, что делать со свободными часами, особенно когда у тебя нет сил ни на что, даже на чтение. На всякий случай взял первую попавшуюся книжку, проверил – нет, буквы расплываются перед глазами. Сил не хватало даже злиться на свое бессилие, он полежал, бесцельно глядя в потолок, да и заснул.

Разбудила его Соня, и в первые секунды Ян решил, что все еще бредит и перед ним привидение, ибо только они обладают даром проникать сквозь запертые двери, но она сказала, что Коршунов оставил ключ в почтовом ящике.

Соня оказалась не такой педантичной и навязчивой сиделкой, как Константин Петрович. Убедившись, что жизни Яна ничто не угрожает, она захлопотала по хозяйству.