Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 19 – Полина Никитина

Но вслух, конечно, ничего такого не сказала. Вряд ли тихая и покорная Оленька часто перечила батюшке. Придётся играть роль.

Я опустила глаза, разглядывая вытертую масляную клеёнку на столе. По-хорошему, следовало заменить её на скатерть, пускай старую, потёртую. А то подобные штуки, как я помнила, использовали на столах в трактирах, чтобы было быстрее и проще убираться.

Но кто будет с ней возиться и стирать? Если меня дома не будет, а Георгий с утра до вечера пропадает в гимназии?

— Папенька, – произнесла как можно мягче, – вы же сами понимаете, что это мой единственный шанс. Кто меня замуж возьмёт? Бесприданницу, да ещё с такой репутацией? Разве что кто-то старый, косой или хромой, да и то не по любви, а в бесплатную прислугу. Много ли мест, куда меня возьмут с радостью?

Георгий тяжело вздохнул, и в этом вздохе было столько боли, что у меня аж сердце сжалось.

— Понимаю, дочка, – пробормотал он, отводя глаза. – Всё я понимаю. Но душа-то... душа болит. Как представлю тебя в чужом доме, под началом у такого человека...

Я смотрела на его морщинистое лицо, на седину в волосах, на заштопанный рукав сюртука, и вдруг поняла, что вовсе не злюсь на его ворчание. Он и представить себе не может, что его настоящая дочь никогда уже не вернётся

Он любил свою Ольгу. Любил и заботился как мог. И хоть я была лишена родительской любви, но сколько успела повидать действительно любящих родителей, которые искренне волновались за своих ребятишек? Строгие на вид, суровые, но мягкие и ранимые внутри.

Жизнь – она ведь у всех разная.

“А если бы у меня была дочь…” – мысль оборвалась, и под рёбрами противно заныло. Своих-то детей у меня не было. После детского дома с личной жизнь как-то не сложилось, а те отношения, что были… И вспоминать не хочется.

Да и в этом мире, судя по всему, ещё долго не предвидится. Я здесь сама себе и мать, и отец, и ребёнок. Вся надежда только на себя. На свои опыт и знания из прошлой жизни.

Улыбнувшись, я накрыла его руку своей ладонью. Сухая, морщинистая кожа, но ногти коротко подстрижены, без траурных каёмок. Видно, что следит за своим обликом, несмотря на бедность. Ведь учитель должен быть примером для остальных.

— Не переживайте, папенька, – я постаралась его подбодрить. – Вы же сами видели господина Строганова. Он как медведь – попробуй такого обидеть. Да и что со мной случится? Я же не по тёмным улицам буду бродить, а с Дарьей Дмитриевной сидеть, учить её. Всё будет хорошо!

Георгий попытался улыбнуться в ответ, но лицо стало ещё более грустным.

Договорить мы не успели, потому что в дверь громко постучали. Георгий пошёл открывать, а я осталась стоять у стола, прислушиваясь.

— Проходите! – услышала я голос отца. – Ольга, собирайся! За тобой приехали!

Всё, пора!

Я вышла в прихожую, чтобы поздороваться, и увидела Павла на пороге. Щёки молодого мужчины раскраснелись то ли от мороза, то ли от того, что он спешил, зато от одежды предательски пахло жареным тестом.

“Ага, решил-таки перехватить по дороге блинчик,” – беззлобно фыркнула про себя.

— Доброго здоровьица, Ольга Георгиевна, – Павел слегка поклонился. – Готовы? Дозвольте подсобить с вещами.

— Ступай, Ольга, – Георгий мягко подтолкнул меня в плечо. – Я сам помогу.

Отец перетаскал в пролётку мои нехитрые пожитки. Две стопки книг, перевязанные бечёвкой, да узел с платьями и исподним. Их я собрала ещё с вечера – пару чистых, заштопанных сорочек с панталонами.