Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 30 – Полина Никитина

Дверь распахнулась, и в коридор выскользнула Даша.

Лицо у девочки было бледное, как простыня, только на щеках горели два лихорадочных пятна. Губы мелко подрагивали, глаза покраснели, и она изо всех сил старалась не моргать, чтобы слёзы не хлынули наружу. Маленькие пальцы отчаянно теребили край платья, безжалостно комкая кружево.

Я тяжело сглотнула, переживая первую, но закономерную неудачу.

— Дашенька, – я присела перед ней на корточки, заглядывая в лицо. – Пора укладываться. Хочешь, я тебе почитаю перед сном?

— Не хочу, – буркнула она и громко шмыгнула носом, а потом отвернулась. – Ничего не хочу. И спать не хочу.

Я не стала ей напоминать о правилах приличия. Понимала, что девочке необходимо выплеснуть болезненные эмоции.

— Ну и ладно, – я махнула рукой и раскрыла объятия. – Иди ко мне, моя хорошая.

Даша немного поупрямилась, но не выдержала и, коротко всхлипнув, уткнулась лицом мне в юбку. Я гладила её по мягким, как шёлк волосам, разделяя и проживая с ней обиду на трудоголика-отца.

Слова здесь были не нужны.

Впрочем, Даша уснула быстро – вместо чтения сказки, я начала пересказывать ей по памяти до дыр зачитанного мной в детстве “Волшебника Изумрудного Города”. Немного полюбовавшись спящим ангелочком, я поправила одеяло и выскользнула в коридор.

Перед сном решила взять несколько книг из детской и подумать над развивающими играми на завтра. Даша проявила к ним недюжинный интерес, и с ними учёба пройдёт гораздо легче. А на обратном пути я столкнулась с хмурым Дмитрием Александровичем.

Он спускался вниз, а я как раз поднималась наверх.

— Всё хорошо, Ольга Георгиевна? – дежурно поинтересовался Строганов.

Я огляделась – никого. Марья Фёдоровна ушла на кухню и судя по обрывкам разговора, что-то строго выговаривала горничной. Убедившись, что нас не слышат, я сердито зашептала, не скрывая горечи:

— А вы как думаете, ваше превосходительство?

Хозяин дома замер. Тёмные брови поползли вверх – он явно не ожидал такой наглости от новой работницы. Слегка потрескавшиеся губы дёрнулись, чтобы поставить дерзкую гувернантку на место, но я не дала ему и рта раскрыть:

— На Даше лица нет. Вы видели? Вы хоть посмотрели на неё, когда она выходила? Она ждала вас весь день. Весь день, Дмитрий Александрович! И чем всё кончилось?

Он смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова или как будто я при нём грязно выругалась. Тёмные глаза сузились, но я уже не могла остановиться.

— Ольга Георгиевна, – в его голосе звучало раздражение напополам со злостью, – вы выбрали не самое лучшее время для разговора в подобном тоне. Не заставляйте меня жалеть о том, что я вас нанял.

“Вот как?” – ядовито хмыкнула про себя, и кажется, невысказанная реплика чётко отразилась на моём лице.

— Чему вы научите девочку, если у вас самой напрочь отсутствуют манеры?

Я упрямо поджала губы, но с места не сдвинулась. Всё же в наше время подобные разговоры давались гораздо проще. Учитель всегда имеет авторитет перед родителем. А здесь приходится учитывать происхождение, чины, сословия…

Тем не менее, я упрямо загораживала ему дорогу, хотя понимала, как нелепо, наверное, выгляжу: тощая, взъерошенная барышня, задравшая подбородок, чтобы смотреть на него снизу вверх. Задиристый воробушек перед орлом.