Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 70 – Полина Никитина

— Поговорим об этом в более подходящее время. Помимо французского есть другие, более весомые науки, в конце концов, у нас за окном Светлоярск, а не Париж. В первую очередь важно найти Безродного… пока он ещё не забрался в чей-то дом.

Даша вздрогнула и со всей силы стиснула в пальцах черенок ложки. Я поспешила коснуться её плеча, немного сжала пальцы и тихо прошептала:

— Даш, я рядом, не бойся.

Девочка кивнула, но пальцы не разжала. Рука дёрнулась и несколько капель бульона пролились на скатерть, а Дмитрий, не замечая этого, продолжил:

— Поэтому, прошу вас быть осторожнее, Ольга Георгиевна. Этот нелюдь – уж простите, но я не могу назвать его человеком, за пять лет расправился с пятью женщинами. Весьма жестоким образом.

Да что ж его понесло-то при ребёнке!

Я бросила на него быстрый взгляд и красноречиво поджала губы, а когда мы встретились глазами, медленно опустила свои на девочку.

Но Строганов, кажется, не понял намёка.

— Все как одна – брюнетки молодого возраста. Не русые, не рыжеволосые, только брюнетки, дюже похожие на вас, Ольга Георгиевна. Либо сироты беззащитные, либо болезные, которых нужда выгнала на улицу, и у них не было сил дать отпор.

Даша громко шмыгнула носом, и я мягко погладила её по спине, снова жестикулируя превосходительству, чтобы не говорил таких вещей при дочке.

— Вы должны понять, что я не могу запретить вам выходить на улицу, но будьте благоразумны. Я бы не хотел узнать дурные новости из газет и искать новую гувернантку для дочери. Со своей стороны я сделаю всё возможное, чтобы в кратчайшие сроки найти и арестовать колодника.

Да что ж он не угомонится!

Раздался громкий всхлип, и я возмутилась, напрочь забыв о приличиях:

— Зачем вы такое говорите при ребёнке?

Дмитрий поджал губы и отвёл взгляд в сторону.

Неужто дошло?

Совсем уже очерствел с такой работой!

Умничка Даша быстро справилась с эмоциями. Вместо того, чтобы расплакаться, она вскочила, обняла меня за шею и прижалась щекой к плечу:

— Я вас никому не отдам, Ольга Георгиевна! Особенно этому… этому… ублюдку!

В столовой повисла тишина.

Дмитрий побледнел, я шумно сглотнула.

— Дарья! – сурово окрикнул он дочку. – Следи за языком! Где ты набралась таких слов?

Зашибись, Оля… утром не выгнали, зато на ночь глядя отправишься домой.

Даша испуганно подняла глаза на папеньку и честно призналась, подписав меня, как минимум, под выговор в устной форме:

— Ольга Георгиевна крикнула, когда бросилась меня защищать. Велела ему живо от меня отойти и назвала уродом, а потом и этим словом…

На виске Строганова, под кромкой тёмных волос, забилась синяя венка. Кадык судорожно дёрнулся, и он впился в меня взглядом как собака в сахарную косточку. Внутри всё оборвалось.

— Марья Фёдоровна! – позвал он громко, и когда в дверях появилась экономка, велел ей, – уведите Дарью.

Марья Фёдоровна кивнула , бросив на меня сочувствующий взгляд, и Даша неохотно поплелась в её сторону. Едва обе скрылись в коридоре, в глазах Строганова вспыхнул огонь:

— А вас, Ольга Георгиевна, ждёт очень серьёзный разговор.

Я склонила голову, предчувствуя долгую нотацию, и смиренно выдавила:

— Слушаю вас, ваше превосходительство.

“Давай, прочитай мне лекцию о морали и снова напомни, кто ты, и кто я, – мысленно проворчала. – Был бы на дворе двадцать первый век, я бы за словом в карман не полезла. Тоже мне, блюститель морали в погонах.”