Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 108 – Валери Овчинникова

— Хорошо, — говорю. — Я приеду.

— И еще, — добавляет юрист. — Олег Сергеевич ночью прислал мне голосовое сообщение. Просил передать вам, что хочет отказаться от своей доли в первой пекарне в вашу пользу в обмен на отказ от части претензий по семейному имуществу.

Я молчу.

Вот это уже не просто новый факт.

Это Олег пытается выйти из горящего дома и оставить мне ключи от кухни.

— Он просит встречу? — спрашиваю.

— Да.

— Передайте, что встреча будет. С вами. С документами. И без фраз про семью.

— Так и скажу.

Отключаюсь.

И сразу приходит сообщение от Андрея.

«Я у Петра Аркадьевича к десяти. Подтвержу письма Кати и заем. Всё открыто. Без остатка».

Я смотрю на слова.

Без остатка.

Хорошо.

Посмотрим, Лавров.

В офис Петра Аркадьевича я приезжаю в темно-зеленом платье.

Не специально для Андрея. И не для Олега. Для себя. После всех этих дней в синем, черном, белом и удобном мне вдруг захотелось цвета. Глубокого, спокойного, живого. Нина Павловна сказала бы, что аферисты любят бледных женщин. Пусть сегодня смотрят на зеленое. У меня даже помада чуть ярче. Не праздничная. Боевая.

Катя и Ксения едут со мной. Обе молчат в такси, но по-разному. Катя мнет ремень рюкзака, переживая старую вину. Ксения смотрит в окно, держа телефон с открытыми файлами по Артему. Две женщины, которых чужая схема когда-то заставила молчать. Сегодня они едут говорить. Это, пожалуй, одно из немногих хороших событий последних суток.

В переговорной уже Андрей.

Он в темно-сером костюме, без галстука, с папкой перед собой. Встает, когда я вхожу. Смотрит на меня, и взгляд задерживается на платье. Недолго. Но я замечаю. И тело тоже замечает, зараза. Даже после ссоры, папок, займа и ночных писем. Женское тело в сорок пять не становится умнее. Просто перестает извиняться за реакции.

— Марина, — говорит он.

— Андрей.

Никаких «доброе утро». Утро еще не доказало, что оно доброе.

Петр Аркадьевич садится во главе стола, Инга Валерьевна подключается по видеосвязи. У нее кружка, строгий взгляд и стопка документов. Вид у женщины такой, будто она уже мысленно придушила всех, кто подает чужие товарные знаки на себя. Очень приятный специалист.

— Начнем с патентного блока, — говорит она. — Письма Катерины подтверждают первичное создание визуального обозначения для проекта Марины Викторовны, а также попытку Олега Сергеевича оформить права на себя, пресеченную Андреем Сергеевичем. Это ценно, потому что показывает: еще на старте обсуждался вопрос правообладателя, и была зафиксирована связь бренда с Мариной Викторовной. Договор передачи, приложенный ООО «СоколФуд», мы оспариваем как подложный. Нужно заявление от Марины Викторовны и пояснения от Андрея Сергеевича.

Пояснения.

От Андрея.

Я сажусь, кладу руки на стол. Пальцы спокойные. Снаружи. Внутри опять всё напряжено.

Андрей открывает папку.

— Я подготовил письменное пояснение. Также готов дать устные показания. Двенадцать лет назад я предоставил Олегу Соколову заем. Цель займа — старт проекта пекарни, который фактически создавался Мариной Соколовой. Я не входил в состав учредителей, не получал долю, не приобретал прав на бренд, оборудование, рецептуры или прибыль. Отдельно подтверждаю переписку с Катериной: я возражал против оформления прав на Олега Соколова без участия Марины, поскольку считал проект ее трудом и ее инициативой.