Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 124 – Валери Овчинникова

— Маша, — говорю. — Эфир через десять минут. Официальный аккаунт пекарни. Камера на меня, потом на кухню. Без Андрея в кадре до тех пор, пока я не скажу. Андрей, ты стоишь у окна. Молчишь.

— Да, — отвечает он.

— Рома, ставь первую партию. Лена, открываемся по расписанию. Нина Павловна, вы сегодня клиент, а не трибунал.

— Я могу совмещать.

— Сегодня нет.

— Вы слишком много командуете для женщины, которую якобы купили.

Я поворачиваюсь к ней.

Она смотрит на меня через очки, и в глазах у нее вдруг нет привычной смешинки. Только жесткая поддержка.

— Вот так и скажите им, Марина, — произносит она. — Что купленная женщина не командует так с утра.

— Нина Павловна…

— И что если мужчина дал деньги, это еще не значит, что женщина ему должна жизнь. Мы многое брали у мужчин, деточка. Фамилии, квартиры, обиды, детей, иногда кредиты. Но руки у нас свои.

В зале становится тихо.

Я киваю.

— Вот это я тоже скажу. Только без «деточка».

— С «деточка» весомее.

— В эфире обойдемся без возрастного давления.

Мы включаемся через двенадцать минут.

Я стою у стойки. На мне темно-зеленое платье, поверх фартук, волосы собраны, лицо после ночи выглядит так себе, но это даже хорошо. Пусть видят: хозяйки не всегда светятся. Иногда они держатся на кофе, злости и упрямстве.

Маша показывает старт эфира.

Я смотрю в камеру.

— Доброе утро. Я Марина Соколова. Владелица пекарни «Теплый хлеб». Сегодня ночью в сеть попали материалы по старому хлебозаводу и Андрею Лаврову. В комментариях уже пишут, что меня купили, мой бизнес купили, мою жизнь кто-то за меня устроил. Я отвечу один раз.

Пауза.

Я слышу, как за спиной Рома осторожно ставит противень. Лена за стойкой перестает шуршать пакетами. Нина Павловна сидит прямо, как на суде.

— Двенадцать лет назад Андрей Лавров дал Олегу Соколову заем на старт пекарни. Деньги были возвращены. Доли в пекарне Андрей не получил. Решений за меня в пекарне не принимал. Я узнала об этом недавно и сама разбираюсь с тем, почему мне об этом не сказали. Это личная часть, она не продается городскому чату.

Смотрю в камеру спокойно.

— Теперь деловая часть. Пекарню открывала я. Рецепты делала я. Команду собирала я. К четырем утра вставала я. Клиентов запоминала я. Ошибалась, исправляла, училась, ругалась с поставщиками, считала себестоимость, мыла витрину после смены — тоже я. Деньги помогают начать. Двенадцать лет работы нельзя купить задним числом.

Вижу, как у Лены глаза блестят. Рома отворачивается к печи. Хороший парень. Не любит сентиментальности, но уже плывет. Потом буду над ним издеваться, если выживем.

— Хлебозавод принадлежит компании Андрея Лаврова. Внутренний проект реконструкции упоминал «Теплый хлеб» как возможного арендатора. Моего согласия на это не было. Андрей уже заморозил проект и передаст документы юристам. Если когда-нибудь я решу расширяться, решение будет моим. На моих условиях. С моими юристами. И с моим правом сказать «нет».

Я беру с полки свежий багет. Теплый, хрустящий, красивый. Вот уж кто ни в чем не виноват.

— Я сорок пять лет живу не для того, чтобы после развода доказывать каждому телефону, что мной никто не владеет. Пекарня работает. Булочки есть. Правда — тоже. Кому нужен хлеб, приходите. Кому нужен скандал — берите без сдачи в другом месте.