Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 144 – Валери Овчинникова

— Ты устала, — говорит он.

— Да.

— Домой?

Я смотрю на него.

Вот этот момент я ждала весь день. Не открытие. Не речь. Не аплодисменты. Не документы. Это тоже. Но где-то под всем этим жило другое ожидание: вечер, тишина, Андрей и мой выбор. Без войны. Без бегства от боли. Без доказательств бывшему мужу, городу, юристу, самой себе. Просто я и мужчина, которого я хочу уже год — спокойно, сильно, по-взрослому.

— Нет.

Он замирает.

— Нет?

— Ты год назад говорил, что в пекарне не надо смешивать работу и желание.

— Говорил.

— Тогда это была старая пекарня. Там я спасала себя. Здесь я уже спаслась.

Он молчит.

Внимательно.

Я делаю шаг к нему.

— Наверху есть комната отдыха владельца.

— Есть.

— С душем.

— Есть.

— С диваном, который ты выбрал только после моего письменного согласия.

— С тремя вариантами обивки и твоей финальной подписью.

— Прекрасный мужчина.

— Марина, если ты сейчас просто перечисляешь мебель, я начну страдать.

Я подхожу ближе. Между нами стойка, на которой сегодня продавали хлеб. Обходить ее я не спешу. Мне нравится смотреть, как он держится. Как желание появляется в лице: не грубое, не торопливое, а плотное, темное, взрослое. Он год учился не брать мой выбор раньше меня. Сегодня я собираюсь дать его сама.

— Я выбираю тебя сегодня, — говорю. — Не потому, что устала. Не потому, что благодарна. Не потому, что надо закрыть красивый день красивой сценой. Потому что хочу.

Он медленно выдыхает.

— Тогда подойди.

Команда. Тихая. Сдержанная. Без давления.

Я обхожу стойку.

Он не трогает меня сразу. Ждет, пока я сама встану близко. Я кладу ладони ему на грудь. Чувствую тепло через рубашку, плотное биение сердца. Его сердце за год я узнала лучше, чем многие документы. Когда он спокоен. Когда злится. Когда молчит, потому что хочет дать мне место. Когда хочет меня так, что пальцы становятся жестче.

Сейчас — последнее.

— У тебя сегодня было лицо на речи, — говорит он.

— Какое?

— Мое терпение закончилось бы, если бы в зале не было людей.

— Хорошо, что были люди.

— Не уверен.

— Я уверена. Мне нужно было договорить.

— Ты договорила.

Его ладонь ложится мне на талию. Вторая — на шею, пальцы мягко скользят под волосы. Я закрываю глаза от одного этого прикосновения. Усталая, взрослая, счастливая. Да, можно быть всем сразу.

Он целует меня.

Сначала медленно. Так, будто проверяет: все еще здесь? все еще хочу? все еще мой выбор? Я отвечаю сразу. Без прежней внутренней оглядки. Поднимаюсь на носки, впускаю его глубже, крепче держусь за рубашку. Под пальцами ткань мнется, он шумно вдыхает, рука на талии становится тверже.

— Наверх, — говорю в его губы.

— Да.

Мы поднимаемся по служебной лестнице.

Комната отдыха владельца действительно существует. Я настояла на этом названии в документах, потому что «личный кабинет» звучал слишком сухо, а «комната для персонала» уже есть отдельно. Небольшое помещение над залом: широкое окно на город, диван, который раскладывается в нормальную кровать, мягкий плед, маленький стол, шкаф, душевая, полка с чистыми полотенцами. Никаких роскошных глупостей. Просто место, где хозяйка может выдохнуть. Или не только выдохнуть.

Андрей закрывает дверь.

Щелчок замка проходит по коже.

Я стою посреди комнаты в темном платье, фартуке, с усталыми ногами и желанием, которое уже не хочет быть вежливым.