Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 31 – Валери Овчинникова

— Нет, — говорю.

Одно слово.

Хорошее.

Короткое.

Надо было чаще им пользоваться.

— Ты пожалеешь.

— Пожалела уже. О другом.

Он смотрит на меня еще несколько секунд, потом садится в машину. Уезжает резко, с визгом колес. Очень зрелое поведение мужчины, который обвиняет меня в эмоциях.

Я стою у входа, смотрю ему вслед и только потом замечаю, что руки дрожат. Снова. Ну что ж, тело имеет право. Оно прожило с Олегом двадцать два года, ему сложнее переключиться на режим «бывший враг бизнеса».

Андрей подходит.

— Все нормально?

— Нет.

— Хорошо.

Я поворачиваюсь.

— Что хорошего?

— Что не врешь.

Я смотрю на него и вдруг чувствую, как сильно устала. Не в смысле поспать. Спать уже поздно. Устала держать лицо, отвечать, фиксировать, пересылать, принимать решения, не падать, не кричать, не отдавать, не верить, не реагировать на то, как Андрей стоит рядом.

— Мне нужно пять минут, — говорю.

— Где?

— В кабинете.

— Иди. Я в зале.

В кабинете я закрываю дверь, сажусь за стол и впервые за день позволяю себе опустить голову на руки. Не плачу. Просто сижу. Пять минут. У взрослой женщины тоже должны быть пять минут, когда она не мать, не владелица пекарни, не жена в процессе развода, не объект старой любви Андрея Лаврова. Просто человек с больной спиной и пустым сейфом.

Через четыре минуты телефон вибрирует.

Сообщение от Петра Аркадьевича:

«Получили ответ от управляющей компании ТЦ. ООО “СоколФуд” подало заявку на открытие точки под вывеской “Сокол Хлеб. Новая история”. В презентации использованы фотографии вашей продукции и описание рецептов. Нужна срочная фиксация нарушения и претензия».

Я читаю.

Потом открываю вложение.

На первой странице презентации — красивая картинка.

Наши булочки с корицей.

Мои булочки.

И слоган:

«Сокол Хлеб. Теперь современно».

А ниже мелким шрифтом:

«Концепция: Олег Соколов и Вероника Мельникова».

Смотрю на экран.

Пять минут закончились.

Пять минут закончились.

Я сижу в кабинете, смотрю на презентацию «Сокол Хлеб. Новая история» и чувствую, как внутри поднимается такая спокойная злость, что даже руки не дрожат. Плохой признак для Олега. Когда я дрожу, я еще человек, которому больно. Когда перестаю — я начинаю считать.

На первой странице — мои булочки с корицей.

Не похожие. Не вдохновленные. Мои. С тем самым тонким слоем глазури, который я выводила три недели, потому что обычная сахарная превращала булочку в липкий кирпич, а сливочная плохо держалась после охлаждения. Фотография тоже моя. Я сама ставила поднос у окна в семь утра, ловила свет, ругалась на Лену, которая норовила утащить одну булочку «для проверки качества», и потом выкладывала снимок в наш аккаунт.

Теперь эта фотография лежит в презентации Вероники и Олега.

«Концепция: Олег Соколов и Вероника Мельникова».

Новая история.

Чудно.

Сначала мой муж решил обновить себе женщину. Потом пекарню. Теперь историю. Логично, если у человека проблемы с верностью, ему и история старая мешает.

Я сохраняю презентацию, пересылаю Петру Аркадьевичу, Наталье Петровне и сама себе на три почты. После вчерашней ночи я вообще стала человеком, который отправляет все всем. Скоро буду пересылать себе фото завтрака: мало ли, Олег скажет, что это он ел.

Потом встаю и выхожу в зал.

Витрина полная, клиенты есть, кофемашина работает, Рома на кухне гремит противнями. Жизнь продолжается с наглостью, которой мне сейчас не хватает. Андрей сидит у окна с ноутбуком, но поднимает голову сразу, как я появляюсь. У него на лице нет вопросов для публики. Хорошо воспитанный мужчина. Или хорошо обученный бизнесом. Разницы сейчас нет.