Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 59 – Валери Овчинникова

Вероника резко вмешивается:

— Это клевета.

Ксения встает.

— Нет, Вероника. Это твоя таблица.

Теперь она бледнеет сильнее.

Олег смотрит на Ксению.

— А ты кто?

— Человек, которого вы с Вероникой забыли бояться, когда писали лишнее.

Вот это уже неожиданно. Ксения дрожит, но говорит. Тихо, не эффектно, зато в точку. Я мысленно ставлю ей пирожок. Потом два.

Вероника делает шаг назад.

— Я не обязана это слушать.

— Вы пришли сами, — говорит Андрей.

Первый раз за сцену.

Тихо.

Но все его слышат.

Олег поворачивается к нему.

— Не вмешивайся.

— Я пока только наблюдаю.

— Вот и наблюдай молча.

— Не командуй, Олег. У тебя с этим сегодня плохая статистика.

Я хочу закрыть глаза. Не от страха. От того, что сейчас всё полетит. Проверка, документы, дочь, Вероника, Ксения, Андрей, Олег — все в одном зале. И посреди этого наши булочки, которые должны были продаваться с восьми, а не смотреть на распад семьи и бизнеса.

Ковалев кашляет.

— Коллеги, у нас проверка по жалобе. Прошу посторонних не мешать.

— Я не посторонний, — говорит Олег.

— Для санитарной проверки вы не лицо, ответственное за текущую смену, — спокойно отвечаю. — Ответственная сегодня я. Все документы предоставляю я. Если у вас есть дополнения, Олег Сергеевич, направляйте через юриста.

Он смотрит на меня так, будто впервые понимает: прежняя Марина, которую можно было осадить фразой «не при людях», сегодня не вышла на смену.

Проверяющие продолжают работу.

Олег и Вероника остаются в зале. Я не могу их выгнать при проверке, хотя очень хочется. Пусть стоят. Пусть смотрят, как «несостоятельная» женщина показывает журналы, сертификаты, камеры, акты списания и протоколы уборки. Пусть видят, что пекарня не рассыпается от их жалоб. Пусть Олег поймет, что у меня за эти годы вырос не только список рецептов, но и позвоночник.

И всё идет хорошо.

До холодильника с ягодами.

Темноволосая проверяющая открывает нижнюю секцию, где у нас лежат контейнеры с малиной, черникой и подготовленными начинками. Все подписано. Дата, время, смена. Я сама вчера проверяла. Рома утром смотрел. Лена сверяла.

— А это что? — спрашивает она.

Я подхожу.

В глубине нижней полки стоит небольшой прозрачный контейнер. Без нашей маркировки. Крышка белая. Внутри светлый крем. На боку нет ни даты, ни названия, ни подписи. Чужой.

У меня внутри становится ледяно.

— Это не наше, — говорит Рома сразу. — Я такого не ставил.

— Я тоже, — добавляет Лена. Голос у нее дрожит.

Ковалев смотрит на меня.

— Марина Викторовна?

Вот оно.

Именно то, ради чего пришли.

Олег слишком быстро опускает взгляд. Вероника слишком старательно не улыбается. Алиса белеет. Ксения прижимает ладонь ко рту.

А я смотрю на чужой контейнер в моем холодильнике и понимаю: они не просто подали жалобу. Они что-то подложили.

— Не трогать, — говорю резко. — Никому. Фиксируем.

Темноволосая проверяющая кивает.

— Фото. Видео. Указываем место обнаружения.

— У нас камеры на кухне, — говорю. — Над холодильной зоной тоже есть. Запись смотрим сразу.

Олег вмешивается:

— Может, не стоит устраивать шоу? Раз нашли нарушение, пусть специалисты оформляют.

Я медленно поворачиваюсь к нему.

— Боишься записи?

— Я боюсь твоих истерик.

— Плохая новость. У меня сейчас не истерика. У меня камера.

Андрей уже открывает ноутбук. Маша, которая примчалась пять минут назад и стояла у стойки с телефоном, бросается к системе. Рома отходит от холодильника так, будто контейнер сейчас взорвется. Лена снимает на видео все происходящее. Проверяющие стоят рядом. Ковалев больше не выглядит скучающим.