Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 63 – Валери Овчинникова

— Нет, Олег. Тебя подставила женщина, с которой ты пытался подставить меня. Это разные вещи.

Он дергается.

— Я не знал про Артема.

— Но знал про деньги. Про фирму Вероники. Про заявку без моего согласия. Про пост, где меня увольняют из моей же пекарни. Про документы в сейфе.

— Я забрал их, потому что ты начала действовать неадекватно.

— Очень удобно. Сначала довести женщину до развода, потом назвать ее действия неадекватными и вынести документы. Вероника хорошо тебя учила или ты сам такой способный?

Олег бледнеет.

Алиса резко отворачивается к окну. Ей тяжело слышать. Но она не уходит.

— Я верну документы, — говорит он тише.

— Сегодня.

— Мне нужно время.

— Нет. Сегодня. Через моего юриста. До шести вечера.

— Блокнот у Вероники.

Вероника вскидывает голову.

— Олег!

Он смотрит на нее.

— Что? Он у тебя.

Ну надо же. Лед тронулся, господа. Не из совести. Из обиды. Но результат иногда важнее мотива.

— Блокнот, флешку, документы, деньги, — перечисляю я. — Всё через юриста. И заявление по контейнеру тоже пойдет сегодня. Если Артем связан с вами, советую подумать, кто первым принесет документы в полицию.

Вероника холодно улыбается.

— Вы сильно поверили в себя после пары комментариев в интернете.

— Нет. Я поверила в камеры. Они надежнее комплиментов.

Она подходит ближе.

— Вы думаете, Андрей Лавров будет долго играть в рыцаря? Мужчины любят спасать, пока женщина выглядит интересной проблемой. Потом проблема надоедает.

Неплохой удар. Грязный, но точный. Она бьет не по бизнесу, а по женщине. По возрасту, по страху, по тому месту, где внутри все еще сидит двадцатилетняя Марина, которая когда-то не поверила, что надежный Андрей может хотеть ее всерьез. Только сейчас мне сорок пять. И я устала позволять чужим женщинам рассказывать мне, чего я стою в мужских глазах.

— Вероника, — говорю. — Вы сейчас стоите в моей пекарне рядом с мужем, которого, по вашей же логике, тоже использовали как интересную проблему. Не вам читать лекцию о мужском постоянстве.

Ее глаза темнеют.

Андрей впервые отходит от окна и подходит к нам. Не вплотную, но рядом. Достаточно, чтобы Вероника повернулась к нему.

— Марина мне интересна не проблемой, — говорит он спокойно. — А тем, что она Марина. Вы не поймете. У вас в документах такой графы нет.

Тишина.

Я не смотрю на него.

Не могу.

Потому что если посмотрю, что-то на лице обязательно выдаст, как сильно эта фраза ударила не по Веронике, а по мне. Мне сорок пять, развод, дочь, пекарня, проверки, украденные деньги, а внутри на секунду становится так горячо, будто я не стою под лампами у витрины, а кто-то провел пальцами по голой коже.

Вероника уходит первой.

Олег задерживается.

— Алиса, — говорит он.

Дочь медленно поворачивается.

— Что?

— Я хотел поговорить.

— Сегодня нет.

— Я твой отец.

— А мама твоя жена. Была. Тебе это не мешало.

Он закрывает глаза.

Мне больно это слышать. Но я молчу. Это их разговор. Первый взрослый разговор отца и дочери после того, как он попытался сделать ее инструментом. Я не имею права закрыть его ладонью, как неприятную страницу.

— Я не хотел тебя втягивать, — говорит Олег.

Алиса берет со стола лист с таблицей и поднимает его.

— Тут написано другое.

Он смотрит на лист и не отвечает.

Дочь кладет бумагу обратно.

— Когда сможешь сказать правду без «нас подставили», тогда поговорим.