Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 70 – Валери Овчинникова

— Я пришлю всё, что есть, — говорю.

— И завтра с утра нужна встреча с патентным специалистом.

— Завтра у меня дочь уезжает.

— Тогда после вокзала. Или до.

— Поняла.

Отключаюсь.

Алиса всё еще смотрит на меня.

— Что?

— Позвони ему.

— Юристу уже позвонила.

— Мам.

— Андрей сейчас не обязан…

— Он сам хочет быть рядом. Это видно даже человеку, который приехал вчера и в целом травмирован отцом.

— Не смешно.

— Я не смеюсь.

Она правда не смеется.

Сидит напротив, взрослая, уставшая, с мокрыми волосами и моим упрямым подбородком. И смотрит так, что мне приходится опустить телефон на стол.

— Алиса, между мной и Андреем сейчас ничего нет.

— Я не спрашиваю, что есть. Я вижу, что могло бы быть.

— Мне сорок пять. Я развожусь с твоим отцом.

— Именно поэтому я хочу, чтобы рядом был тот, кто не делает из тебя удобную мебель.

Вот тут меня бьет сильнее, чем заявка Вероники.

Удобная мебель.

Моя дочь это тоже видела.

Не всё. Но видела. Как я вставала, когда Олег хотел чай. Как переносила свои планы, потому что у него встреча. Как молчала, когда он перебивал. Как говорила «ладно, потом», если ему не хотелось обсуждать то, что болит мне. Дети видят больше, чем родители готовы признать. Особенно когда мы так старательно сохраняем семью, что незаметно учим их сохранять себя в последнюю очередь.

— Я не хочу, чтобы ты ненавидела отца, — говорю тихо.

— А я не хочу, чтобы ты продолжала защищать его от последствий в моей голове.

Нечем крыть.

Совсем.

— Ты стала слишком умная, — говорю.

— Университет. Деньги вложены не зря.

Я все-таки улыбаюсь.

Потом беру телефон и пишу Андрею:

«Вероника подала заявку на товарный знак “Сокол Хлеб” от ООО “СоколФуд”. Олег прислал письмо патентного поверенного. Юрист в курсе».

Ответ приходит через минуту.

«Я выезжаю».

Я смотрю на экран.

Нет. Нет-нет-нет.

Пишу:

«Не надо. Ночь».

Ответ:

«Именно».

— Он выезжает? — спрашивает Алиса.

— Да.

— Хорошо.

— Алиса.

— Мам, я завтра уеду. Сегодня я хочу знать, что ты не останешься одна с этой заявкой и своим геройством.

Вот как с ней спорить? Никак. Можно отправить спать. Но спорить — нет.

Андрей приезжает через двадцать минут.

Я открываю дверь и сразу понимаю, что совершила ошибку. Не юридическую. Женскую. Потому что мужчина ночью на пороге твоей квартиры — это не то же самое, что мужчина днем у окна пекарни с ноутбуком. Ночью всё другое. Свет в прихожей мягче, квартира тише, на мне домашний кардиган, волосы собраны кое-как, косметики нет, усталость на лице не спрятана. И он смотрит на меня не как представитель стороны. Совсем не как представитель.

— Ты мог не приезжать, — говорю.

— Мог.

— Но приехал.

— Да.

Краткость у него иногда просто преступная.

Я пропускаю его внутрь. Алиса сидит на кухне с ноутбуком. Ксения спит в гостиной, мы стараемся не шуметь. Андрей снимает пальто, и прихожая сразу становится меньше. Не физически. Просто его присутствие занимает место. В пекарне это помогало. Дома это действует на нервы иначе. На другие нервы. Те, которые сегодня должны спать.

— Доброй ночи, Андрей Сергеевич, — говорит Алиса.

— Доброй. Ты завтра уезжаешь?

— Уже хотите уточнить, когда можно приходить без свидетеля?

— Алиса, — говорю я сквозь зубы.

Андрей спокойно садится за стол.

— Я хотел узнать, когда тебя проводить на вокзал.