Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 124 – Валери Овчинникова

— Он уже написал, что начнет с моей работы, — сказала я.

— Значит, будет пытаться. Но после письма работодателю это играет против него. Если появятся новые обращения — сразу мне.

— Он хочет показать, что я не справляюсь.

— А вы не помогайте ему. Не срывайтесь в переписках, не бросайте работу, не скрывайте проблемы от юриста и не пытайтесь быть железной. Суду не нужна железная мать. Нужна адекватная.

Адекватная.

Я чуть не рассмеялась. После недели, где я разговаривала с опекой, судом, начальником, беременной любовницей мужа и Сониным зайцем, слово «адекватная» звучало почти как комплимент.

Вечером я села за ноутбук. Не потому что очень хотелось. Хотелось лечь, накрыться пледом и смотреть в стену, пока стена не начнет платить мне за внимание. Но завтра была работа. И завтра надо было выглядеть не как женщина, которая принесла в офис весь свой развод в пакете, а как сотрудник. Пусть уставший. Пусть с личной жизнью, от которой у кадровика, наверное, задергался бы глаз. Но сотрудник.

Я открыла протокол, поправила формулировки, проверила письма. Потом начала составлять список расходов на детей для юриста. Обувь Дане, куртка Соне, питание в школе, сад, лекарства, кружок, колготки, фломастеры, школьные тетради, еще колготки, потому что Соня умеет убивать их быстрее, чем я успеваю покупать. Максим в иске красиво писал про свой высокий доход. Я смотрела на список и думала, что высокий доход почему-то не мешал мне годами выбирать между хорошими зимними ботинками ребенку и своей новой курткой. Куртка, конечно, проигрывала. Всегда.

Мама принесла чай.

— Ты еще долго?

— Немного.

— В твоем «немного» обычно живет полночь.

— Сегодня без полночь. Завтра работа.

Мама поставила чашку рядом.

— Власову написала?

— Зачем?

— Что доехала.

— Мам, он мне не муж.

— Слава богу.

Я подняла глаза.

— Это что значит?

— Это значит, что муж у тебя уже был. Начальник пока выглядит полезнее.

— Мам.

— Молчу.

Она не молчала лицом. Лицом она сказала много. Но вслух действительно ушла.

Я не стала писать Власову. Не потому, что демонстративно держала дистанцию. Просто решила: рабочие вопросы — завтра. Суд — был. Свидетель — был. Спасибо — сказала. Хватит. Я не хочу приучать себя искать в телефоне его короткие фразы каждый раз, когда становится страшно. Страшно мне теперь будет часто. Если каждый раз ждать от него «спите, Кравцова», можно очень быстро потерять самостоятельность, которую я только начала собирать по кускам.

Утром на работу я пришла вовремя.

В зеркале лифта на меня смотрела женщина с нормальной прической, неидеальным лицом и взглядом, который стал старше за неделю года на три. Ничего. Тридцать пять — возраст удобный. Можно еще нравиться себе, если выспаться, и уже не обязан нравиться всем, если не выспалась.

На рабочем месте меня ждала Светлана.

— Живая?

— Да.

— Суд?

— Дети пока со мной.

Она кивнула. Без лишних слов. Потом протянула мне бумажный стакан с кофе.

— Тогда работаем.

Вот за это я ее тоже начинала любить. Работать после суда оказалось не жестокостью, а спасением. В работе был порядок. Почта, таблицы, звонки, сроки. У договора нет беременной любовницы. У протокола нет свекрови. У Excel, конечно, характер мерзкий, но хотя бы без родственников.

В десять меня вызвал Власов.