Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 19 – Валери Овчинникова

Я стояла на лестничной площадке с телефоном у уха, двумя детьми, сумкой, рюкзаком, зайцем, пакетом новых колготок и ощущением, что если сейчас еще кто-нибудь скажет мне слово «неадекватная», я действительно наконец стану неадекватной. Причем качественно. С огоньком. Чтобы людям хотя бы не зря было.

— Мам, — сказала я, стараясь говорить спокойно, потому что дети стояли рядом и смотрели на меня. Даня особенно внимательно. У него вообще за эту ночь взгляд стал такой, будто ребенок не к бабушке едет, а готовится давать показания в суде. — Не волнуйся. Мы сейчас к тебе приедем.

— Алина, что происходит? — голос у мамы дрожал, хотя она явно пыталась держаться. — Татьяна Борисовна сказала, что ты детей чуть ли не в тапках ночью на улицу тащишь.

Я посмотрела на Сонины ботинки. Ботинки были надеты правильно. Правда, шапка опять сползла на глаза, заяц висел вниз головой, а у меня самой под курткой была та самая футболка с йогуртом, но в целом для ночного побега от изменившего мужа мы выглядели вполне прилично. Не фотосессия для журнала «Счастливая семья», конечно, но и не криминальная хроника.

— Мы одеты. Документы у меня. Такси сейчас вызову.

— Дочка…

В этом «дочка» было столько всего, что у меня перехватило горло. Мама никогда не лезла в мой брак. Даже когда видела, что Максим слишком резко со мной разговаривает. Даже когда я приезжала к ней уставшая, с детьми, с мешками вещей, и засыпала на кухне прямо над кружкой чая. Она только гладила меня по плечу и говорила: «Отдохни, я с детьми посижу». Не говорила «я же предупреждала». Не говорила «сама выбрала». И вот сейчас мне вдруг так сильно захотелось к ней, в её старый дом с кривым забором, скрипучим крыльцом и кухней, где пахнет не дорогим кофе из капсул, а нормальным человеческим чаем, вареньем и тем самым ощущением, что тебя не оценивают каждую секунду.

— Мам, я приеду и всё расскажу. Только не слушай Татьяну Борисовну.

— Я её и не слушаю, — неожиданно твердо сказала мама. — Я уже чайник поставила.

И вот тут я чуть не разрыдалась.

Не от измены, не от угроз, не от свекрови, не от «кому ты нужна с двумя детьми». А от чайника. Потому что где-то там, в старом доме, моя мама поставила чайник, пока здесь моя семейная жизнь трещала по швам, как Сонины колготки на коленке.

— Мы скоро, — выдохнула я.

Я сбросила вызов и открыла приложение такси. Разумеется, телефон решил подумать. Очень вовремя. Современные технологии вообще чувствуют, когда у женщины кризис, и стараются добавить интерактива. Экран завис на карте, адрес упрямо не определялся, я тыкала пальцем, Соня зевала, Даня молчал, а из открытой двери квартиры за моей спиной доносился голос Татьяны Борисовны.

— Алина, вернись немедленно. Ты устраиваешь цирк.

Цирк. Ну да. Только клоунов почему-то трое, а смешно никому.

Я не обернулась.

— Мам, я хочу спать, — прошептала Соня.

— Сейчас, зайка. Сейчас поедем к бабушке, и ты поспишь.

— С пирожками?

— С пирожками утром.

— А сейчас?

Я посмотрела на часы. Почти час ночи. Ну конечно. Самое время для пирожков. Хотя, если честно, после всего увиденного я бы сама сейчас съела пирожок. Или пять. Или весь противень, желательно без свидетелей и угрызений совести. Угрызения сегодня пусть живут у Максима, им там нужнее.