Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 6 – Валери Овчинникова

— Папа придет? — спросила Соня, когда я убирала тарелки.

Я чуть не уронила вилку.

— Не знаю, зайка.

— А ты ему скажешь, что мы его видели?

Даня резко поднял голову.

Я посмотрела на них обоих и поняла, что сейчас от моего ответа зависит больше, чем мне хотелось бы. Очень хотелось соврать. Сказать, что мы ничего не видели. Что это была ошибка. Что взрослые сами разберутся. Но дети уже увидели. И вот это Максим у меня тоже забрал — возможность защитить их от правды.

— Скажу, — произнесла я. — Но вы не виноваты. Слышите? Ни в чем. Это взрослые дела.

— Папа плохой? — спросила Соня.

Господи.

Я присела рядом с ней и взяла её маленькие ладошки в свои.

— Папа сделал плохо, — осторожно сказала я. — Это не значит, что он вас не любит. Но он сделал очень больно мне.

Соня насупилась.

— Я не хочу, чтобы тебе было больно.

Я улыбнулась. Или попыталась. Наверное, вышло криво.

— Я тоже не хочу.

После ужина я уложила детей. Соне всё равно пришлось читать про дракона Грора. Я читала, запинаясь, потому что буквы расползались, а мысли всё время возвращались к ресторану. Даня лежал в своей кровати и делал вид, что не слушает, но я видела, что он не спит. У него была такая неподвижная спина, что сразу понятно — ребенок думает.

Когда дети наконец притихли, я вышла из комнаты и остановилась в коридоре.

Квартира была чистая. Игрушки убраны. Ужин приготовлен. Рубашки Максима на завтра поглажены и висели на спинке стула в спальне. Я посмотрела на них и вдруг тихо рассмеялась.

Нехорошо так рассмеялась. Почти как ненормальная.

Потому что мой муж целовал другую женщину, а его рубашки на завтра были поглажены.

Вот она, вершина брака. Женщина может не знать, где ночует уважение, зато знает, где лежит запасной воротничок.

Я подошла к стулу, сняла рубашки и аккуратно положила их на его половину кровати. Не порвала. Не выбросила. Не облила борщом, хотя идея была неплохая и даже немного лечебная. Просто положила.

Потом взяла телефон.

Руки снова задрожали. Я открыла переписку с Максимом. Последнее сообщение было от него утром: «Не забудь оплатить английский Дани». До этого: «Где мои серые брюки?» До этого: «Купи кофе». Романтика, страсть, десять лет брака.

Я набрала: «Нам нужно поговорить».

Стерла.

Набрала: «Я всё видела».

Стерла.

Набрала: «Кто она?»

Стерла.

Потому что всё это выглядело жалко. Как будто я прошу объяснений. Как будто объяснение что-то изменит. Как будто есть такая версия, при которой муж целует другую женщину у ресторана, сажает её в свою машину, а жена должна сказать: «А, ну тогда понятно, извини, что расстроилась».

Телефон завибрировал у меня в руках.

Максим.

Я вздрогнула так, будто он не сообщение прислал, а стоял за спиной.

На экране высветилось:

«Сегодня задержусь. Не жди. Важная встреча».

Я смотрела на эти слова долго. Очень долго.

Потом медленно подняла глаза на его поглаженные рубашки.

И впервые за десять лет брака подумала не о том, что приготовить ему на ужин, не о том, как объяснить детям, почему папа снова поздно, и даже не о том, как завтра всё пережить.

Я подумала:

а ведь ждать я его больше не буду.

Максим пришел в половине двенадцатого.

Я к тому моменту успела три раза помыть столешницу, два раза открыть холодильник, один раз закрыться в ванной и беззвучно порыдать в полотенце, чтобы дети не услышали, и еще раз пятьдесят представить, как именно начнется наш разговор. Вариантов было много. В первом я была гордой и холодной, как главная героиня хорошего сериала, стояла у окна в шелковом халате, которого у меня, кстати, не было, и тихо произносила: «Нам нужно расстаться». Во втором я била ему по лицу. В третьем швыряла в него его же поглаженными рубашками. В четвертом спокойно показывала на дверь, потому что квартира, конечно, оформлена не на меня, но в фантазиях можно и не такое.