Книга Прихоть, страница 66 – Асти Брамс

— Чёрт… – глухо выдохнул, и его движения стали жёстче, рваными.

Освободив лоно, мужчина впился обеими руками в мои бёдра. Через несколько мощных рывков он с низким, утробным рыком вжался до упора – и застыл. Я почувствовала, как его плоть запульсировала внутри, выпуская горячую, тягучую сперму прямо в меня, наполняя жаром изнутри.

Мои руки подломились, и я рухнула на живот, абсолютно опустошённая. Кирилл опустился следом, накрыв меня своим весом, всё ещё оставаясь внутри. Лёгкие горели, тело сотрясалось мелкой, неконтролируемой дрожью, в голове – лишь белый шум.

Только спустя долгие, густые секунды он неспешно вышел, и я невольно вздрогнула, как от легкого и приятного удара током.

Утро началось для меня с прикосновения. Тёплая мужская ладонь скользнула по моему бедру, и сквозь вату сна пробился низкий, бархатный голос:

— Просыпайся, красавица… У нас дела.

Я замычала, не разлепляя глаз, и натянула одеяло до подбородка. Тело было тяжёлым и ленивым, каждая мышца ныла приятной, сытой усталостью, а между ног пульсировало глухое напоминание о ночи.

Сквозь полуприкрытые ресницы я уловила тёмный силуэт – Кирилл сидел на краю кровати, уже полностью одетый. Чёрная рубашка, тёмные брюки, дорогие часы поблескивали на запястье. Свежий, собранный, пахнущий парфюмом и утренним кофе, словно не он несколько часов назад хрипел над моим ухом, вжимаясь в моё тело до последнего содрогания.

— М-м-м… Может я не буду заниматься сегодня верандой?.. – сонно пробормотала я, обнимая подушку, которая пахла им.

Тихий смешок. Почти неслышный, но я уловила его почти совсем рядом с ухом.

А следом почувствовала, как мужские пальцы двинулись. Скользнули по внутренней стороне бедра, и нашли ложбинку между ног. Я тихо ахнула, мгновенно просыпаясь, обхватила руку Кирилла, но не оттолкнула.

— Веранда подождёт, – произнёс он, надавливая пальцами – ровно настолько, чтобы по нервным окончаниям прошла искра. – Мы едем в клинику. Прими душ и спускайся!

С этими словами мужчина отстранился и поднялся. Послышались уверенные шаги, а затем щелчок двери.

Сон испарился, будто его выключили рубильником.

Я лежала несколько секунд, уставившись в потолок, пока два слова не прорезались сквозь остаточную дрёму и не встали в сознании двумя чугунными столбами.

В клинику.

Сердце споткнулось. Потом заколотилось быстрее. Я села на кровати, машинально прижав одеяло к груди, и посмотрела на закрытую дверь. Внутри медленно, как ледяная вода, поднималось тревожное предчувствие.

Несколько минут я просто сидела, борясь с желанием рухнуть обратно на подушку и притвориться, что ничего не слышала. Затем нехотя, будто каждое движение требовало от меня волевого усилия, все же спустила ноги на прохладный пол и побрела в ванную.

Горячий душ немного привёл в чувство. Я стояла под водой, упершись ладонями в кафельную стену, и пыталась не думать. Не думать о ночи, о клинике. Не думать о том, как его голос произнёс «у нас дела» – у нас, – будто мы вдруг стали единым целым.

Но мысли не слушались.

Через пятнадцать минут я спустилась в столовую. В мягком махровом халате после душа, с влажными, собранными в небрежный узел волосами. Не было ни сил, ни желания подбирать наряд для поездки, о которой я не просила.

Кирилл сидел за столом. Перед ним стояла чашка чёрного кофе и раскрытый ноутбук, который он тут же закрыл, стоило мне появиться. В левой руке – телефон, прижатый к уху.