Книга Прихоть, страница 99 – Асти Брамс

Охранник сопровождал меня везде, как конвоир. Не тащил силой, не держал под локоть, но все складывалось так, чтобы я прочувствовала ограничения нутром.

Мы поднялись на второй этаж, и мужчина открыл одну из дверей ключом, который выдала администратор. Это был просторный однокомнатный номер с ванной, широкой двуспальной кроватью, креслом у окна и небольшим письменным столом. Охранник внес мой чемодан внутрь, поставил его у стены и повернулся ко мне.

Я стояла у двери, не решаясь сделать лишний шаг от порога. Настороженность не отпускала.

— Не покидайте номер, – холодно-вежливо велел он. – Завтра с вами свяжутся.

Я медленно кивнула.

Мужчина вышел, и за ним тихо, но отчетливо закрылась дверь. Щелчка замка не было – меня не запирали. И все же в тишине номера я остро ощутила, что нахожусь внутри чьего-то контроля.

Аркадий Викторович был крупным, серьезным бизнесменом. Человеком, который привык все просчитывать, всем управлять и никогда не терять инициативу. И по тому, как меня сюда привезли, по тому, как сопровождали, я уже понимала: в его голове, вероятно, созрел какой-то план…

От этого становилось не по себе. Я очень надеялась, что план свекра не окажется негативным для меня.

Взгляд медленно прошелся по стенам номера. В этой тишине я вдруг почувствовала себя еще более беззащитной, чем в машине. Постояв несколько мгновений неподвижно, подошла к кровати и, не снимая пальто, устало опустилась на край.

Матрас мягко прогнулся. Я просто села, уставилась в пространство, и больше не смогла заставить себя сдвинуться.

Сначала в голове было пусто. Совсем. Потом мысли начали проявляться, будто издалека. Словно кинопленка, но которую начало постепенно отматывать назад: дорога сюда, затем, как я сорвалась на Захара, как выместила на нем все, что кипело внутри. Как собирала вещи, не позволяя себе думать слишком долго, как старалась держаться уверенно, разговаривая со свекром в машине, будто у меня еще оставались силы спорить с ним на равных. Как он выводил меня из дома Кирилла… И как мужчина смотрел на меня в тот момент.

Даже теперь я отчетливо видела этот взгляд.

В груди обожгло, а где-то глубоко внутри, в животе – разлилась тупая, ноющая боль. Я не заметила, насколько сильно меня задели его слова:

«Что ты делаешь?»

Вопрос не был громким или драматичным. Но в нем звучало слишком многое – недоумение, осуждение, попытка остановить меня, и, возможно, что-то еще… чему я тогда не смогла дать название.

Я закрыла глаза и вдруг почувствовала, как на меня разом обрушивается все, чего до сих пор не хотела признавать. Не просто усталость, страх или обида.

Нехватка.

Его присутствия…

Как воздуха.

Как чего-то, без чего телу становится трудно жить, а душе – трудно существовать.

Это ощущение ударило так внезапно, что я невольно прижала ладонь к солнечному сплетению, будто могла физически удержать расползающуюся внутри боль. Она была тяжелой, жалящей. Такой, от которой хочется сжаться в комок и исчезнуть хоть на минуту, чтобы не чувствовать, как пустеет внутри. И вместе с этой болью поднялось еще много граней эмоций… Вина, растерянность, сожаление, глухая тоска.

Я не просто привыкла к Кириллу. Я влюбилась в него по-настоящему. Он успел забраться куда-то очень глубоко... Туда, куда не проникают случайные люди. Туда, где потом уже невозможно ничего вырвать без крови.