Онлайн книга «Лжец. Нас больше нет!»
|
Ужасно, но я сейчас, как никогда, понимал ощущения тех героев, мораль этой жуткой по своему наполнению истории. Здесь, в тропическом климате Бали, я словно бы сам был тем несчастным любовником, обреченным Императором на вечный союз с той, от которой меня начало воротить… Да, именно. Та самая императрица. Шальная, епт. Только вместо шелковых одежд — потрепанный бикини из Алика, который уже выцвел на солнце, а вместо тронного зала — эта конура в Убуде, пахнущая плесенью и дешевым благовонием. А еще вместо кандалов — кредитка, которую она успела привязать к моему счету, пока я умилялся ее «независимости». Баловался, бл... Думал, я обрету тут свободу... Думал, буду как в клипе: я — продюсер усталый, она — тело молодое, кокосы, закаты, потрахаться под шум океана. Ан нет. Океан оказался грязным у берега, закаты — одинаковыми, а тело молодое через три дня начало источать скуку смертельную. Оказалось, что кроме как позировать непонятно для чего в ста тысячах ракурсов и ныть, Светка пуста. Да, именно. Я нашел ей определение. Выпитая пластиковая бутылка. Та, что на два литра- с пузцом и боками, которые раньше меня заводили, хотелось подержаться, а теперь… А теперь я сижу тут, в этом тропическом аду, и понимаю, что мой личный стражник — это она. Привязанная ко мне намертво через общий грех, общую ложь жене и общий, прости господи, бассейн с комарами. И ненавижу я ее уже не за дешевый кофе. А за то, что она есть живое, дышащее напоминание о моей же глупости. О том, что я, сорокалетний дурак, променял тихий домашний уют на шумный, липкий ад и по цене втридорога. И убить нельзя — проблемы будут. И сбежать — некуда. Остается только срываться на нее из-за кофемашины, как последний быдлан, и мечтать о единственном в мире наслаждении — молчании. О том, чтобы это надутое губками тело исчезло, оставив меня одного гнить в этой преисподне. Я смотрел на эту непородистую, примитивную, мелкую по духу женщину- и просто не понимал, как я вообще мог на это клюнуть… Даже на раз. Даже по приколу и или по пьяни… Ее недостатки, которые раньше казались пикантными, превратились в пытку. Ее глупость, которая раньше казалась забавной, теперь била по мозгам, как тупой молот. Ее речь, состоящая из мата и слов-паразитов, ее представление о мире как о большой деревне, где все «кумовья» и «барыги» — это было пыткой для человека, привыкшего к интеллектуальным беседам с Аней, статусными друзьями и партнерами. Бытовой ад, который я раньше воспринимал как простоту, добивал и вводил в отчаяние — пережаренная картошка, сигаретный пепел в моей тарелке, немытые носки, которые она вечно разбрасывала по неубранной квартире. Ее тело, которое я когда-то жаждал, теперь казалось рыхлым, неопрятным, пахнущим потом и дешевой химией. Она перестала быть моим освобождением. Она стала тюремной баландой. И я начал ее ненавидеть. Ненавидеть за каждый ее вздох, за отталкивающие меня привычки — хлюпающий нос, тупое хихиканье над глупыми сериалами и телешоу. Ненавидеть за то, что она — живое напоминание о моей чудовищной, идиотской ошибке. Полгода жизни в изоляции, неопределенности, на чужбине в ее обществе — и меня уже воротило от нее. От ее прикосновений, от ее голоса, от ее запаха. Я спал на диване, не шел в спальню, как Гена букин из знаменитого сериала, придумывая отговорки. Она плакала, устраивала истерики: «Ты меня разлюбил! Я тебе не нужна!» И однажды, в такой ссоре, она выдала: |