Онлайн книга «Лжец. Нас больше нет!»
|
Какое-то время это было просто забавной игрой в гляделки. Я исправно заезжал на бензоколонку заправиться. Она меня обслуживала, стеснительно кивая и сразу краснея… Мы даже здоровались как знакомые. Я мог с небрежной улыбкой ей что-то бросить в виде комплимента или фразы о том, какой паршивый день сегодня… Такое общение у тебя за день происходит с десятками людей, которых ты видишь в кафе, на стоянке, в лифте, на работе… Серый фон жизни. А вот тут все пошло иначе… В один из дней поймал себя на мысли, что то и дело вспоминаю про ее губяхи и сиськи, красиво обтянутые белой простенькой кофтой. Заехал вечером на заправку. Взял зачем-то кофе, хотя после трех никогда его не пил- сердцебиение было. Она протянула чек, у нее дрожали руки… Облила плохо закрытым кофе мой рукав. Расплылась в извинениях, а глаза были огромные, испуганные, как у загнанного зверька. В них читалась вся ее незащищенность, вся дремучая, деревенская простота. В них я увидел чистый лист, на котором можно нарисовать все что угодно. А еще я помню острый запах бензина. С детства его любил и стеснялся в этом признаться кому-то. Потом сам прочитал, что у некоторых людей на уровне нейрохимии этот запах возбуждает лимбическую систему, вызывая острое, но сиюминутное чувство удовольствия… И вот тут все смешалось- бензин, сладкие сильные духи, ее сиськи и испуг в глазах… Пронзило такое острое, почти животное желание… У нее как раз заканчивалась смена. Срывающимся на хрип голосом сказал, что могу подбросить до дома… Согласилась сразу. У заплеванного подъезда положил руку на коленку и сжал… Наши глаза встретились в темноте салона… Даже не предложила, а словно бы попросила подняться к ней… И кофе для сердцебиения было не нужно. Она мне его дала без всякого кофе. Хотя потом кофе все же был. После секса. Растворимый, на ее крохотной кухоньке. Нелепость какая. Сам себе не верил, что пил растворимый дешевый кофе из толстой кружки с нелепым рисунком мишки, после секса с первой встречной… «Дрессировка», подсадка на себя была легкой. Я даже это ухаживанием не назвал бы… Потому что шибко не парился. Подарки, которых она в жизни не видела. Внимание, которого ей не хватало. Я играл роль доброго дяди, спасителя, «настоящего мужчины». Ее обожали в ее деревне? Фиг там. У нее не было позади ничего, чем бы она дорожила. Отец пил и грозился выдать замуж за соседского уродца. Ни гроша за душой, ни образования, ни профессии… Я был для нее принцем на белом мерседесе. Когда она впервые оказалась у меня в постели — робкая, неопытная, но жадная до ласки — я почувствовал то самое. Молодость. Силу. Власть. Она делала все, чего не делала и никогда бы не сделала Аня. Говорила грязные слова, которые были расхожими в ее деревне. Носила вызывающие, вульгарные платья, которые я ей покупал, чтобы подчеркнуть ее «простоту». В ней не было ни грамма ума Ани, ее такта, ее глубины. Зато была животная, примитивная отдача. Она была моей грязной тайной, моим личным пороком, который я взращивал с садистским удовольствием. Вот так и пошло-поехало… Для нее, деревенской, запуганной строгим отцом девчонки, это было спасением. Для меня — остроумным решением. Я получил то, что хотел: молодое, жадное до жизни тело, обожание, раскованность, которой так не хватало в вылизанной до стерильности жизни с Аней. Анечка была идеальной женой. Светка была идеальной... девчонкой. Игрушкой. Глупенькой, вульгарной, смешной и такой доступной. |