Книга Мужчина моей мечты, или Овны мимо!, страница 24 – Ника Оболенская

Тру лицо, пытаясь наскрести из словарного запаса хоть что-то без мата.

— Марина, — выдыхаю сквозь зубы, сатанея. — Мы на пятом этаже, дверь я лично запер. Если я сейчас у тебя под кроватью не найду человека-паука, то лично тебя придушу.

Шагнув в темноту, слышу, как соседка крадется за мной.

Ожидаемо, в комнате Рыжей пусто. Под кроватью клубы пыли и старые разношенные тапки дореволюционных времен. В древнем скрипучем шкафу только шмотки, и ни следа постороннего.

Марина, вытянув шею, с порога наблюдает, как я методично заглядываю во все «страшные» места.

Отодвинув занавеску, парусом раздуваемую сквозняком, выхожу и проверяю балкон.

Чисто.

Боже, ну чем я занимаюсь посреди ночи? Заглушив кипящее раздражение, прохожу мимо застывшей Рыжей.

— Ложись спать, никого у тебя нет, — бросаю, слегка задевая ее плечом.

Надо же, великовозрастная трусиха.

Хмыкнув, возвращаюсь к себе, но к моему негодованию Марина в обнимку с дурацкой лампой идет следом.

— Что еще? — рычу.

— Б-богдан, м-можно я переночую у тебя? — заикаясь, говорит эта камикадзе.

Я не ослышался?

— Что ты сейчас сказала?

— Я боюсь темноты, — еле слышно признается и вскидывает на меня умоляющий взгляд. — Пожалуйста, я вот тут… на кресле посплю. Мне много места не надо! Я буду вести себя тихо-тихо, как мышка…

Осекается, наверняка прочитав в моем взгляде желание убивать.

— Ты сдурела, Марин? — вырывается совершенно искренне. — Ты собралась спать со мной?

— Н-нет, ты что! — Качает головой и вопреки своим же словам бочком, по-крабьи, пробирается мимо меня к креслу.

Опешив, молча позволяю ей это. Поверить не могу в такую наглость.

— Я вот тут посплю, — заявляет, утрамбовываясь в мягкое сиденье и пристраивая рядом ночник.

— А почему ты не можешь поспать у себя? — уточняю уже без всякой надежды на адекватность.

— Там нет света, — поступает лаконичный ответ.

— Здесь тоже, — развожу руками, будто и так не понятно, что света нет во всей квартире.

— Но ты здесь…

Не знаю, но после этого признания мне хочется выйти из этой комнаты… из этой квартиры, сесть на самолет, пару часов поболтаться в воздухе, а потом долго ехать по серпантину, чтобы в конце концов проораться где-то в горах.

— Марин, — собрав все крохи терпения, обращаюсь к Рыжей. — Марина, послушай меня…

Я готовлюсь долго затирать одной трусихе, что никаких бугименов и бабаек нет под ее кроватью, и никто ее не утащит в лесок, чтобы кусать за тощий бочок. Взывать к ее разуму, что идея ночевки в одной комнате с незнакомым мужиком тянет на шизу.

Но замолкаю, обнаружив, что Марина давно сопит, свернувшись клубком в кресле.

По-детски подложив себе под щеку ладошку и поджав голые ступни, она выглядит так уязвимо, что у меня весь запал сходит на нет.

Улегшись на диван, долго не могу отвести от нее взгляда, а потом со вздохом подхожу к креслу.

— Черт бы тебя побрал, Марина, — шепчу, перетаскивая девчонку на свободную половину дивана и укутывая одеялом.

Та, будто почувствовав, закукливается в него, пряча конопатый нос и чему-то улыбаясь во сне.

Я смотрю на нее несколько секунд, не понимая, что чувствую к этой девчонке. Но точно не желание прибить. А скорее… пожалеть?

«Ну, что ж, Дан, ты сам на это подписался», — зло иронизирую, занимая кресло и мысленно прощаясь со здоровым сном.