Онлайн книга «Лавандовая аптека в Париже»
|
— Теперь я наконец счастлива! — сказала тем не менее Сами с пылающими щеками и повторила через полчаса: — Я все еще счастлива! — И через два часа… Впрочем, она, вероятно, говорила это еще и еще, и необязательно словами, а, возможно, как-то иначе, но ни Макс, ни Жан этого уже не слышали. Они решили не смущать Сами и Сальво в первую из тысяч и тысяч предстоящих им ночей и, оставив влюбленных на «Лулу», отправились через ближайшие городские ворота в старый город. В узких улочках теснились толпы гуляющих. Зной южного лета естественным образом сместил границу дня далеко за полночь. Макс и Жан ели мороженое на площади перед роскошной ратушей и смотрели на уличных артистов, которые жонглировали факелами, исполняли акробатические танцы и смешили публику в кафе и бистро комическими трюками. Жану Авиньон не понравился. Он напоминал ему потасканную уличную проститутку, отчаянно пытающуюся угодить привередливым клиентам. Макс увлеченно уплетал мороженое. — Я буду писать детские книжки, — небрежно промычал он с полным ртом. — Есть у меня парочка идей… Жан покосился на него. «Да, вот оно, начало пути, который приведет Макса к себе самому», — подумал он. — Могу я узнать, что это за идеи? — спросил он через некоторое время, оправившись от удивления и восторга, что дождался заветного момента. — А я уж думал, что ты так и не спросишь. Макс достал из заднего кармана брюк свою записную книжку и прочел: — «Старый волшебник ждет, когда наконец придет отважная девочка и выкопает его из ямы в саду, где его забыли под кустом земляники сто лет назад». — Он посмотрел на Эгаре просветленным взглядом. — Или история о маленьком святом Бимбаме. — Бимбаме? — Ну, это такой святой, которому приходится заниматься всем, чем гнушаются остальные. Я думаю, что даже у Бимбама было детство, прежде чем он услышал: «Кем ты хочешь стать?.. Писателем?! О, святая простота!» — Макс ухмыльнулся. — Потом еще история о Клер и ее кошке Мурке, которые поменялись телами. Или, например… «Будущий герой всех детских комнат», — думал Жан, слушая удивительные замыслы Макса. — …или как маленький Бруно прилетел на небо и стал жаловаться в соответствующие органы на семью, в которую его определили… Жан чувствовал, как в груди его распускаются цветы нежности. Как он полюбил этого юношу! Его причуды, его смех. — …и когда тени возвратятся в детство своих хозяев, чтобы кое-что там исправить… «Удивительно, — думал Жан. — Ты посылаешь свою тень назад, в прошлое, и она приводит в порядок твою жизнь. Как заманчиво. Но, к сожалению, невозможно». Они вернулись на судно под утро, за час до рассвета. Макс поплелся в свой угол, сделал еще какие-то записи в блокноте и уснул. Жан Эгаре еще долго бродил по своему «книжному ковчегу», слегка покачивавшемуся на волнах. Кошки не отставали от него ни на шаг и не спускали с него проницательных глаз. Они чувствовали, что предстоит разлука. Время от времени Жан проводил рукой по корешкам книг, и пальцы его то и дело натыкались на пустоту. Он всегда точно знал, где какая книга стояла, перед тем как он ее продал. Подобно тому как люди знают дома, дороги и поля своей родины. И видят их внутренним взором даже после того, как они исчезнут, уступив место какой-нибудь автомобильной развязке или торговому центру. |