Онлайн книга «Лавандовая аптека в Париже»
|
Он радовался предстоящей встрече с Максом. Тот забронировал для них у мадам Бонне большую комнату на увитом плющом чердаке эпохи Résistance[69]. Когда они устроились и немного пришли в себя, Макс зашел за ними и отвел на свою голубятню. На широкой стене рядом с фонтаном он устроил им пикник: вино, фрукты, ветчина и багет. Было время сбора урожая трюфелей и винограда, Люберон весь пропитался запахами диких трав и окрасился в буро-желтый цвет здешней осени. «Макс загорел и возмужал», — отметил про себя Жан. За два с половиной месяца он так здесь обжился, словно родился южанином. В то же время вид у него был усталый. — Кто спит, когда земля танцует? — загадочно пробормотал Макс, когда он сказал ему об этом. Во время его «болезни» мадам произвела его в батраки-универсалы, рассказывал он. Ей и ее мужу Жерару уже за пятьдесят, и огромный участок земли с тремя пансионами постепенно стал для них неподъемной ношей. Они выращивали овощи, фрукты, немного винограда. Макс, помогавший им за стол и жилье, пришелся как нельзя кстати. Его голубятня была забита стопками исписанной бумаги — записями, набросками, рассказами. Ночью он писал, а с утра до обеда и несколько часов вечером работал на буйно цветущих хозяйских плантациях, делая все, что скажет Жерар: подрезал виноградные лозы, полол грядки, собирал фрукты, чинил крыши, сеял, снимал урожай, перекапывал огород, нагружал машину товаром и ехал с Жераром на рынок, чистил трюфели, тряс смоковницы, подстригал кипарисы в форме доисторических каменных баб, чистил бассейны и приносил постояльцам к завтраку свежий хлеб. — Я теперь даже могу водить трактор и узнаю по голосам всех жаб в пруду, — сообщил он с иронической ухмылкой. Солнце, ветер и ползание по провансальской земле на коленях превратили бледного городского мальчишку в зрелого темноликого мужчину. — А что это была за «болезнь»? — спросил Жан, наливая в бокалы белое ванту. — Ты не писал мне ни о какой болезни. Макс покраснел, несмотря на густой загар, и заерзал на месте. — Да это такая мужская болезнь, когда серьезно влюбляешься… Это называется потерять голову. Начинаются проблемы со сном — то бессонница, то кошмары… Не можешь ни читать, ни писать, ни есть. Брижит и Жерар смотрели-смотрели на все это, потом не выдержали и прописали мне разные виды деятельности, хорошо помогающие от помутнения рассудка. Поэтому я и работаю у них. Мне это выгодно, им тоже, о деньгах мы даже не говорили, все довольны. — Девушка на красном тракторе? — спросил Жан. Макс кивнул. Потом глубоко вдохнул, словно перед разбегом: — Она самая. Девушка на красном тракторе. Хорошо, что ты произнес это, потому что я как раз хотел рассказать тебе о ней кое-что важн… — Мистраль! Мистраль! — тревожно крикнула спешившая к ним мадам Бонне, прервав исповедь Макса. Маленькая, жилистая, как всегда, в шортах и мужской рубашке, в руке — корзинка с фруктами, она показала на ветряки рядом с одной из грядок с лавандой. Только что стебли тихо покачивались на легком ветру, а темно-синее небо было ясным и прозрачным. Все облака словно ветром сдуло. На горизонте, который заметно приблизился, четко обозначились контуры Мон-Ванту и Севенны. Верный признак стремительно приближающегося мистраля. Они поздоровались. |