Книга Лавандовая аптека в Париже, страница 134 – Нина Георге

— Да. Отчасти.

— Я провожу вас в дом, — сказала Вик и повела их по дорожке под высокими мощными платанами, в ветвях которых стрекотали кузнечики.

«Она и ходит не так, как Манон», — отметил про себя Эгаре, глядя ей вслед.

— Кстати, я — красное вино «Виктория», — сообщила она, оглянувшись. — Белое — моя мама Манон.

Этот виноградник когда-то принадлежал ей.

Жан взял Катрин за руку. Та сжала его ладонь.

Макс не спускал глаз с Виктории, которая прыжками, через две ступени, бежала перед ними вверх по лестнице. Потом вдруг резко остановился и удержал Жана за рукав.

— Ночью я тебе еще кое-что не сказал… Вот на этой женщине я твердо намерен жениться, — произнес он спокойно с серьезным выражением лица. — Даже если она окажется твоей дочерью.

Что?.. Моей дочерью? О боже!

Виктория жестом пригласила их войти и показала на дегустаторскую. Услышала ли она Макса? В улыбке ее блеснула какая-то искра, что-то вроде: «Ты, чистюля, собрался жениться на мне?.. Это мы еще посмотрим!»

— Налево дверь в старые подвалы, там мы выдерживаем «Викторию». А «Манон» — в погребе под абрикосовым садом. Я позову отца. Он с удовольствием проведет с вами экскурсию по поместью. Подождите здесь, в дегустаторской. Как прикажете доложить? — закончила она шутливо-театральной репликой, весело улыбаясь.

Потом метнула Максу уже совсем другую улыбку, словно улыбнулась душой.

— Жан Эгаре. Из Парижа. Книготорговец.

— Жан Эгаре, книготорговец из Парижа, — повторила она, продолжая источать веселье всем своим видом, и исчезла.

Катрин, Жан и Макс слышали, как она поднялась по скрипучей деревянной лестнице, прошла по коридору, с кем-то заговорила. Вопрос-ответ, вопрос-ответ…

Опять послышались ее шаги на лестнице, такие же тяжелые, непринужденные.

— Он сейчас придет.

Виктория, приоткрыв дверь, просунула голову внутрь, улыбнулась, превратилась в Манон и исчезла.

Жан слышал, как Люк ходил наверху по комнате.

Открыл шкаф или выдвинул ящик комода.

Мистраль набирал силу, тряс высокие ставни, зарывался в листья каштанов и гнал их вместе с сухой землей вдоль виноградных лоз.

Жан стоял, позабыв обо всем на свете. Максу тем временем удалось успешно испариться и направиться за Викторией.

Катрин, ласково тронув Жана за плечо, прошептала:

— Я буду ждать тебя в бистро. Чем бы все это ни кончилось, я люблю тебя.

И она отправилась во владения Милы.

Жан слушал гулкие шаги Люка в коридоре, потом на скрипучей лестнице, и, лишь когда тот пошел по кафельному полу, приближаясь к дегустаторской, он повернулся к двери.

Сейчас он увидит мужа Манон.

Мужчину, чью жену он любил.

Он ни на секунду не задумался о том, что скажет ему.

Люк был одного с ним роста. Коротко стриженные, сожженные солнцем волосы миндального цвета. Светло-карие умные глаза в обрамлении множества мелких морщин. Высокое стройное дерево в джинсах и синей застиранной рубашке, на всем внешнем облике — печать многолетнего общения с землей, с природой.

Эгаре сразу же увидел то, чем он пленил Манон.

Люк Бассе был сама надежность в сочетании с чувственностью и мужественностью. Мужественностью, измеряемой не деньгами, не успехом или яркими словами, а силой, терпением и способностью заботиться о семье, о доме, о своей земле. Такие мужчины крепко связаны с землей своих предков. Необходимость продать, сдать в аренду или хотя бы даже отдать зятю в качестве приданого дочери часть этой земли для них равносильна резекции здорового органа.