Книга Развод в 43. Когда уходит любовь, страница 81 – Александра Багирова

— В ее случае это не оскорбления, а сущность человека. Миш, ты никогда не задумывался, почему абсолютно все ее так называют? Ведь не бывает так, чтобы без причины окружающие видели одно и тоже. Всю ее жизнь, абсолютно разные люди, зачастую даже незнакомые друг с другом.

— Людям свойственно очернять свет, ведь они не могут к нему дотянуться, — выпаливает не задумываясь, словно он эту фразу каленым железом высек у себя на подкорке сознания.

— И все именно твою ненаглядную очерняют?

— Она уникальна в своем роде. Неповторима. Таких как она нет. Вот и человеческая зависть проявляется.

— К чему, Миш? К ее внешности? Характеру? Образу жизни? Булимии? — на последнем слове дергается.

— Откуда ты знаешь?

— Не важно.

— У Надюши болезнь из-за ее тирана мужа. Да, она человек и болеет, но это не повод ее клеймить, — фыркает.

— Мне все равно, Миш. Реально. Мне нужна лишь твоя доля, а дальше совет вам да любовь.

— С чего я буду продавать наше детище? Мы вместе его взращивали. И заметь, я это понимал, и тебя не просил продать мне твою часть.

— Не просил, ведь если я уйду, кто будет новые коллекции придумывать? А вдруг еще какую технику внедрю, такое упускать, Миш, ты явно не хотел. А вот я нового управляющего найду. Не спорю, ты хорошо вел дела, но я согласна и троими сотрудниками тебя заменить.

— Ой, Вер, к чему эти разговоры, — отмахивается от меня. — Я все равно не продам ничего. Все это полнейшая бессмыслица.

— А ты еще не понял? — выгибаю бровь. — В этих документах полный отчет деятельности твоей женщины, как ты выразился, и Лены. Я могу пусть это в ход. Можешь посмотреть фамилии, там серьезные люди, которые если узнают, кто их подставил, так просто это не оставят. Уж не говорю про органы, которые заинтересуются деятельностью мамы и дочки. Факты есть. Они подтверждены. Есть ооочень любопытные записи. И также имеются люди, у которых есть влияние и все инструменты, чтобы дело быстро набрало обороты. Так же твоя женщина может потерять все, если ее бывший супруг хорошо за нее возьмется.

Про потерять все я преувеличиваю, но Мише этого знать не стоит.

Он смотрит на меня ошарашено. Долго молчит.

— Вер… это низко…

— Низко было бы заставить тебя просто все на меня переписать. А я поступаю более чем гуманно. Выражаясь твоими словами — честно. Я покупаю твою долю. Ты получаешь деньги и гуляешь на все четыре стороны. Твоя новая семья спасена. Все довольны.

— Вера… Вера… не ожидал от тебя такого. Я же практически все сбережения тебе оставил. Дом, недвижимость. От детей не отказывался. А тебе все мало. Никогда не думал, что ты настолько алчная, — смотрит на меня с сожалением.

— Миш, время, или ты подписываешь, или я пускаю в ход имеющуюся информацию.

— Липу? Ок, даже поверю, что хорошо состряпанная. Может где-то доля правды есть, девочка молодая могла ошибиться. Но чтобы вот так вот все перекручивать… И ты ведь не остановишься.

— Не остановлюсь.

— Я бумаги посмотрю.

— Смотри. Для этого я их тебе и показала. Если нужны любые уточнения, спрашивай.

Вместо ответа тяжело вздыхает. Читает все внимательно. Долго. Не комментирует. Молчит. Иногда хмурится.

Я спокойно сижу напротив. Жду. Я слишком близка к цели заполучить обратно свое. Моя мастерская, мои эскизы, техники, я снова смогу творить. От предвкушения начинается привычная ломота в пальцах.